Связующие нити

На придирчивый взгляд, он ел также как и все прочие люди, но в каких-то неуловимых для разбора мелочах, он превращал это в очень привлекательный процесс, причем не специально. Даже когда он сидел, обедал, думая, что его никто не видит, он был верен себе. Это, видимо, дар божий, которому я слегка завидовала.

Яблоко ел с ножа, - тоже начинало хотеться яблок. Просто кусал, перехватывая за чтением книги, - хотелось отнять половину и попробовать, такое ли оно сладкое, как кажется. И пил он красиво. Я за ним каких только напитков из-за этого не перепробовала, - и кофе с лимоном, и овощные соки, и спирт, и кислого красного вина, и тёплый кефир с растворенным мёдом… многое он сам не любил пить, но узнавала я это только после того, как он со вкусом опустошал стакан, а потом смотрел, как кривлюсь я.

Что это была за тайна – уму не постижимо. Не я одна это знала. Зарина и Пуля рассказывали мне, что, когда они только начинали работать в агентстве, они не могли нормально съесть свой обед, потому что, случайно взглянув на Тристана, были заворожены зрелищем, а потом они понимали, что свой обед из буженины, свежих огурцов и белой булки не так уж и вкусен, как ломоть чёрного хлеба с солью и пресным сыром, который этот невероятный Строитель ел неспеша за своим рабочим столом.

Даже у Вельтона, бывало, пропадал аппетит к горячему супу из термоса и ароматным котлетам, если он позволял себе обращать внимание на обед Тристана. Потом привыкли все. Но Пуля мне однажды призналась, что попадись ей такой муж, она бы закармливала его и запаивала всем, чем только возможно, лишь бы почаще любоваться тем, как красиво и аппетитно он ест и пьёт. В своё время я даже пробовала анализировать и сравнивать, но понять, что он такого волшебного делает, не смогла. Слава богу, на нашей кухне мы ели одно и тоже, и пили одинаковые напитки, и приступы острой зависти меня не грызли.

Сам же Трис не придавал этой обаятельной черте никакого значения. Он этим не злоупотреблял, не гордился, не смущался, - просто не замечал.

В этом случае я о взаимных чувствах не знала, - я не знала, нравится ли Тристану во мне что-то особенно, как мне в нём. Никакими талантами и обаянием я не славилась, волшебством тем более, и могло так быть, что особенно ему не нравилось ничего. Но от этого я не страдала.

Керамист

Сыщик двери снова не нашёл. С Ирен поговорить не удалось, и на нашем совете возник горячий спор о том, стоит ли восстанавливать этот мост.