Первое правило курортницы

Надо же, удалась маскировка! Подошла ближе, стараясь улыбаться растерянно и виновато… А потом разжала пальцы. Камушек покатился со звоном, заставив юношу вздрогнуть и вскинуть на меня глаза.

- Клятва. Мне нужны помощь и клятва,травник! - выговорила я чуть слышно, глядя в его ярко блестящие глаза.

Он не проникся. Хмыкнул чуть слышно, дернул угловатым плечом.

- А больше тебе ничего не нужно?

И зенки наглые прищурил.

Вот же!..

- Нужно! - прошипела я, цапнув нахального травника за грудки.

Он неуловимо вывернулся из захвата. Был - и нет его. Отряхнул белую футболку, фыркнул:

- Психованная! Ничего у нас тут не происходит, все спокойно. Довольна?

Я стиснула кулаки. Желание размазать наглеца по стенке боролось с разумом. Я встряхнула головой, усмиряя несвоевременную вспышку эмоций. Да чтоб ее, эту воду! Вечно меня волной несет.

- Семья Куриленко, - процедила я, глядя на него.

На лице травника - скука и легкая досада.

- А, эти. Ну заболела богатенькая семейка, и что?

И ни грамма совести в невинных голубых гляделках. Захотелось дернуть его за каштановые патлы и приложить носом о стол. Я заставила себя глубоко вздохнуть. Спокойно, Рита, спокойно. Без помощи местных не обойтись.

- Их прокляли.

Он приподнял брови.

- Уверена?

Ах, если бы! Приходилось действовать наобум, на ощупь. Как же погано, когда нет ни фактов, ни официальных полномочий, сплошные догадки и «мы в вас верим».

Я пожала плечами и напомнила:

- Клятву, травник. Потом расскажу остальное.

Он раздвинул губы в ленивой улыбке.

- Предлагаешь купить кота в мешке? Извини, неинтересно. С Куриленко наши разбирались, сказали, там все чисто.

Ну, еще бы! Кому нужны лишние проблемы?

- Вот, - я выложила на стол заранее припасенный пузырек. - Твоя плата.

Крылья его носа хищно дрогнули.

Он вскинул на меня глаза, переспросил недоверчиво:

- Это то, что я думаю?

- Пальцем потыкай! - посоветовала я устало. С дороги же, не хухры-мухры, аукается мне тот поганый плацкарт.

Он, не будь дурак, послушался. Коснулся темного стекла мизинцем и отдернул руку, как ошпаренный.

- Живая вода… Это все мне?

- Тебе, тебе, - проворчала я.

Будет дальше ломаться - развернусь и уйду, клянусь.