Анди. Сердце пустыни

А его тут какой-то рабыней попрекают?!

– Если интересно, так сами и спросите, а мне на кухне порядок наводить надо.

Ирлан со вздохом проводил взглядом слугу. Тот даже спиной ухитрялся выражать недовольство. Прав был старший брат, когда рекомендовал взять с собой кого-нибудь из конторы – и проще, и надежнее, помощь опять же, – но семейное дело слишком деликатно, чтобы посвящать в него кого-то еще. Да и простой помощник торгового представителя не мог иметь больше, чем одного слугу.

Бальярское государство жило правилами.

Здесь сапожнику было неприлично ходить в дорогих кожаных сапогах, а прачка не должна была украшать платье шелковой вышивкой. А зайди в магазин туалетных ароматов продавец фруктов – это вызвало бы скандал.

Статусы и ограничения – каждый знает свое место – были тем фундаментом, на котором строилась и росла великая империя Бальяры. Впрочем, великой она оставалась лишь в истории, да на бумаге. За последние две войны территория уменьшилась втрое, а высокая дань, которой страну обложили победители, окончательно подорвала экономику.

И все-таки они трепыхались. Строили планы. Мечтали о реванше. Тратили деньги на армию, а не на граждан.

– Ты присмотрись там, Ирлан, – попросил Арес Тархович, – понимаю, едешь по личным делам, отпуск вон даже взял…

– Вы его не подписали.

– Потому и не подписал, – согласилось начальство, – регион непростой, наши там работают, но не слишком успешно. Местные изворотливы, продажны, а верить их слову… проще самому сказки писать.

Ты же человек новый. Взгляд свежий. Оглядись. Может, что и получится. Рэстер недавно письмо присылал, говорит, что-то в воздухе сгущается. Просил человечка. Но у Рэстера возраст. В таких годах везде сгущения мерещиться будут. А личное… Я распорядился. Рутиной тебя нагружать не станут. Занимайся личным, сколько надо.

Ирлан и занимался. В торговом представительстве не светился, в посольстве о нем не знали. Представление к высокому двору затягивалось, что здесь было не редкостью.

Ирлану эта задержка была лишь на руку. И вроде работал аккуратно, но поди ж ты… Сегодня засек хвост. Вели топорно, но это не значит, что завтра не приставят кого-нибудь пошустрее. И вот совсем непонятно – где он прокололся.

Потер глаза. Устал. Еще и эта раздражающая жара, лживые улыбки тех, с кем приходилось работать и жадность во взглядах, стоило зазвенеть монетам в кошельке.

Одно время он хотел бросить все и вернуться. Из-за дерхов.