Анди. Сердце пустыни

Дальше надсмотрщики сами разберутся. И даже если девчонка не доживет до храма, не велика потеря. Все равно одни кости остались.

Но запнулся о слова неверного:

– Тут такое дело, уважаемый.

Говорил тот, который старше. Жрец слышал о глупой традиции чужаков позволять доверенным слугами иметь голос впереди хозяина. А что это был именно слуга, сомнений не было – жетон блестел на груди второго.

– Видите ли, произошло несчастье. Беда, можно сказать. Что поставило нас всех в неудобное положение и привело к сегодняшнему происшествию.

О чем мы глубоко сожалеем.

Жрец терпеливо ждал – даже неверный достоин разослать ковер своих речей. Потом его можно и казнить, но сначала выслушать, тем более что чужак умело и с уважением выплетал слова.

– Прежний хозяин дерхов сильно заболел и скоропостижно покинул этот мир, оставив наших зверей скорбеть сиротами.

Жрец поморщился. Животные – полезны. Их надо кормить, чтоб они работали, но не больше.

И тем более не называть «сиротами», ставя на одну сторону с людьми.

– Хватит, – прервал его второй чужак, – с ними можно разговаривать лишь так, – и он звякнул монетами в вытащенном из-за пазухи кошеле.

Жрец не понял сказанного на другом языке, зато прекрасно уловил порыв. Усмехнулся – не всегда деньги решают все.

– Сколько, уважаемый, хочет за нее? – спросил чужак, для верности ткнув пальцем в нужную рабыню.

В воздухе запахло выгодой. И пусть жрец отринул земные страсти, но против этой устоять не смог бы и сам настоятель.

Жрец не раз слышал, как отчаянно тот торговался с каменщиками или торговцами. Беспокоило одно – неверные не умели торговаться. И удовольствие он сегодня явно не получит.

Улыбнулся, как можно мягче:

– Уважаемые, вы, верно, по незнанию приняли ее за рабыню? И до сегодняшнего утра, пока богиня не обратила на нее свой милостивый взор, она действительно была ею. Но теперь это – возлюбленное дитя, а они не продаются.

Чужак недоверчиво вскинул брови, кинул тоскливый взгляд на дерхов, достал второй кошель. Развязал, ткнул под нос жрецу блеснувшие на солнце серебряные монеты.

– Здесь достаточно, чтобы купить всех рабов на улице, а не одну полудохлую девчонку, которая, я не уверен, доживет ли до дома.

Второй чужак закашлялся, маскируя возмущение. Анди его понимала, и сама была возмущена подобной расточительностью.