Заповедными тропами. Исполнение пророчества

У нас в былые времена было всё то же самое: разорившиеся дворяне, наплевав на свои принципы, решались на мезальянс, чтобы поправить своё материальное положение, а купцы так просто мечтали породниться со знатью. А тут я, которая не совсем я, влюбилась в какого-то обедневшего Брандона, позарившегося на толстый кошелёк «папеньки». Брандон, похоже, нашёл более выгодную партию – небедную и знатную, а я (или всё же не я?) решила отравиться, выпив этот самый настой чего-то там.

– Лисса, а мне этот твой Бранд сразу не понравился, – «утешил» меня Рик, отправляя в рот последнюю конфету.

– А можно ещё конфет взять? Я знаю, у тебя целая корзина есть. Ну та, которую тебе Бранд прислал. Там так и написано: «Моей возлюбленной Алиссандрине от Бранда». Ты ведь их всё равно есть не будешь, верно?

– Бери, – милостиво разрешила я, обрадовавшись, что узнала собственное имя. – Только сразу не ешь.

– Спасибо! – просиял Рик, вскакивая с кровати. – Я папеньке сообщу, что ты уже проснулась.

И что ты поклялась на магической печати, что ничего с собой делать не собираешься.

Глава 9

Рик выскочил из комнаты. После того как за ним захлопнулась дверь, я подбежала к туалетному столику и открыла створки зеркала.

Мамма миа! Егорова, это ж не ты! Вообще и совсем! Мордашка, конечно, симпатичная, фигурка красивая, грива волос и обалденный цвет глаз, но я-то себя и с небольшим целлюлитом люблю, и со шрамом на руке!

Девушка в зеркале, то бишь я собственной персоной, нахмурилась и недовольно покачала головой.

Ладно, Егорова, прорвёмся! Или уже не Егорова? Проблемы нужно решать по мере их поступления. А вот и первая проблема пожаловала.

В комнату вошёл мужчина. Взрослая копия Рика. Очевидно, «папенька». Бросился ко мне, заключил в объятия и поцеловал в лоб.

– Сандрина! Ты выздоровела! Бульона принести? Может, хочешь мусс по-рилански или салат из литавок?

По-рилански – это как? Литавки – это что? Или кто? Лучше, наверное, не спрашивать.

«Папенька» же вроде бы торговец, а бизнесмен, в отличие от ребёнка, обман раскроет сразу же.

– Мяса хочу, с овощами, – решила не скромничать я. Наглость – второе счастье, а иногда – первое и единственное.

– Конечно, Сандрина! Сейчас распоряжусь, – просиял мужчина и покинул комнату.

Объятия «папеньки» были вполне себе материальными, как и поцелуй в лоб. Ладно, согласна поверить, что это не галлюцинация.