Наследница врага

– Я что-то не так сделала?

– Ты ни при чем. Бабы у меня давно не было, а девки так и совсем никогда… отошло отчего-то.

– И не придет? – опавшим голосом спросила София.

– Не знаю, – Кароль чувствовал, как горят щеки и шея.

– Все пропало, все пропало! – девушка уткнулась лицом в подушку и отчаянно зарыдала.

– Софийка, ты чего? Что пропало-то? – Кароль потеребил ее за плечо.

– Все пропало… теперь мне к болотникам идти, а это так… жутко и больно, когда тебя на части рвут… а я не хочу, – и опять рыдания.

– К каким болотникам? Зачем тебе к болотникам? Да прекрати ты убиваться! Объяснить можешь?

– Самоубийство грех, это если с башни спрыгнуть, а если болотники съедят, так, может, Бог простит, не сама же на себя руки наложила…

– Ты что такое болтаешь?! – Кароль резким движением повернул девчонку к себе.

– Говори!

– Я в монастырь хочу, ты моей последней надеждой был. Варварка, подруга моя, хромая от рождения да бесприданница, уже там, в послушницах. Весточку прислала, хорошо там – тихо, сытно, в мире и любви живут.

Я туда хочу.

Кароль никак не мог разобраться: при чем здесь он, болотники, монастырь. Все валилось в какую-то жуткую кучу.

– Давай по порядку, – взмолился он.

– Замуж меня хотят отдать, жених нашелся, без приданого готов взять, – отрешенным холодным тоном начала София. – С того берега люди приезжали, как вы на постой попросились, отец не смог отказать, впустил… Он не хотел, правда. Ты уж своему гетману про то не сказывай.

– Ладно, не стану, – усмехнулся Кароль, про то, что хозяин якшается с мятежниками, он и так догадывался.

– Это он сейчас прячет меня, когда уж не надо, а тогда велел выйти, гостям прислужить, мол, очень важная птица к нам залетела. А старый гость давай сына своего за меня сватать.

– Так чего ж плохого?

– Чего плохого?! Да он блажной у него, сильно блажной… Сидел слюнявый такой и в потолок смотрел. Да смириться-то с этим можно, муж в испытание жене дается. Только для греха я им нужна, понимаешь? Старик этот высоко метит, очень высоко, – Софийка быстро зашептала, тревожно оглядываясь, словно кто-то за стеной прислушивался к ее речи, – не могу тебе сказать куда, но ему здоровый наследник нужен, а жена его старая и родить больше не может, и развестись с ней ему нельзя.

За женой его сильный род стоит, не даст. Вот он и решил женить на мне сына-дурачка, а на ложе брачное самому лечь, чтобы я ему сына родила. И он, не стесняясь, об том отцу сказал, а я под дверью все слышала.