Девиант в Академии Стражей (чужая среди своих)

Дар откровенно бесился, наверняка представляя, как ему придется драить туалеты или мыть посуду за всеми учениками.

— Ректор прав, так что не бесись, — сказал ему Марс. — Что бы ни случилось, Охотник не должен терять самообладание.

Дара это не убедило и, зло пнув ни в чем не повинную статую в коридоре, он ушел прочь. Якобус, терпеливо дожидавшийся его неподалеку, посеменил следом, бросив на меня сочувствующий взгляд. Я ответила ему тем же, надеясь, что злость Дара в мой адрес не распространится на Якобуса.

— Прости, — сказала и виновато покосилась на Марса.

— Ничего, — он опустил руку на мое плечо и даже улыбнулся. — Знаешь, я верю тебе, пусть это и звучит странно. То, что ты рассказал в аудитории, довольно правдоподобно. Правда, я хотел бы уточнить некоторые детали.

Я нервно сглотнула и неуютно поежилась. Мне снова вдруг стало жарко.

— Ихозаурус действительно тебя не задел? — спросил Марс с подозрительным прищуром. — Ты выжил один из всей своей компании.

— Он меня задел. Задел сильнее, чем можно представить.

Я сказала чистейшую правду.

— Потерять друзей — это трудно, — согласился Марс. — Но будучи Охотником, ты будешь делать это постоянно.

Я понимающе кивнула.

— Знаю. Но одно дело потерять товарищей в бою, и совсем другое в устроенной драконом бойне. Они были не готовы к этой встрече, понимаешь? Ни они, ни я…

Марс покивал и, вздохнув, ободряюще улыбнулся:

— В рядах Охотников много тех, кто хранит свои тайны, Вэр.

Глава 17

Идея если не подружиться, то хотя бы примириться с Марсом несказанно грела. Ему я рассказывала даже с большим азартом и рвением, чем другим курсантам и профессору. Наверное, потому, что выступать перед одним слушателем гораздо проще, чем перед целой толпой. Сейчас можно было не сдерживаться в словах. К тому же, слушателем Марс оказался очень внимательным. Лишь дослушав историю, он решил вставить слово.

— Удивительно, что ты выжил один из всех.

Я болезненно поморщилась.

— Не пощадил. И я до сих пор сомневаюсь, что действительно выжил. Понимаешь, во мне что-то умерло в тот день. Я потерял друзей и часть себя…

Больше всего на свете боялась разрыдаться перед ним. Не потому, что жалела себя, вовсе нет. А оттого, что сожалела о погибших друзьях и невозможности вернуть их.

— В течение всей жизни мы постоянно теряем что-то, — философски заметил Марс. — Но ведь иногда и находим.