Избушка на костях

Ветерок играючи перенес нас через препятствие и горделиво тряхнул гривой. Тим с одобрением похлопал его по теплой шее.

Я припомнила, что отец Тима недавно взялся строить новый сарай. С крышей он покончил буквально пару дней назад. А вчера в ночь поднялся ветер – непривычно сильный для этих мест. Я такого отродясь не видела. Деревья гнулись к самой траве, а дома вздрагивали и будто цеплялись крыльцами, как скрюченными пальцами, за землю.

– Мачеха промеж причитания тоже полночи молилась. Кажется, всех богов вспомнила, прося не трогать нашу избу.

Тим хмыкнул. Он хорошо знал мою мачеху, чтобы легко раскрасить красками скупую картинку, что я нарисовала.

– А ты испугалась?

– Нет.

Так напугавшая многих ночь подарила мне покой. В буйстве стихии угадывалось что-то родное, смутно знакомое, как в мелодии позабытой колыбели. На лавке за печью я погрузилась в сон под вой ветра так быстро, будто и правда убаюканная его музыкой. Откуда-то я знала, что ни один дом в деревне не тронут. Не за тем пришла буря.

Ветерок вывез нас к ручью.

Его шелестящие по мелким камням воды то показывались среди травы, то снова ныряли в недра земли. Русло извивалось среди деревьев – старых, мощных, с теплой корой, впитавшей в себя солнце. Корни многих из них выступали на поверхность. Местами их оплетал темно-зеленый влажный мох.

Тим легко соскочил с коня и помог спуститься мне. Его рука чуть задержалась на моей талии – всего на миг, но я заметила. Облизнула пересохшие губы и торопливо отступила от друга. Тим, кажется, не придал тому значения.

Он хлопнул Ветерка по крупу.

– Отдохни, друг.

Конь довольно фыркнул и отошел к молодому кустарнику шиповника. Сочная зелень, усыпанная изящными цветами с нежными розовыми лепестками, буквально манила коня. Рядом с цветами кружили пчелы. Они не обрадовались новому соседству и грозно зажужжали над Ветерком. Тот флегматично тронул губами нежную сердцевину цветка. Коню угощение пришлось по вкусу, и через мгновение он снова с удовольствием запустил нос в благоухающий шиповник.

Чужое пиршество заставило вспомнить о собственном голоде, и рот наполнился слюной. День перевалил за полдень, а я еще даже не завтракала. Полянка с земляникой, к которой я и то дело тревожно возвращалась в мыслях, перестала казаться повинностью. Ягодами можно притупить чувство голода.

Тим широким шагом направился к воде. Подошва его новых сафьяновых сапог (видимо, отец привез из поездки) приминала сочную зеленую траву, напитанную влагой близлежащего ручья.