Избушка на костях

На ее лице, не тронутом морщинами, медленно растекалось равнодушие. Сердце екнуло и упало в пятки, как у перетрусившего зайца. Не то! Не то я сказала!

– Зачем ищешь ее? – уже более прохладно поинтересовалась незнакомка. – Какой тебе прок от нее?

Ее взгляд чуть сместился и прошелся, словно ощупывая, по стоящему позади Тиму. На высоком лбу ненадолго пролегла складка, которая исчезла, уступив место тонкой полуулыбке.

Рука Тима все еще лежала на моем плече, и я обхватила его пальцы, ища утешение в простом прикосновении.

Тепло его кожи уняло панику в голове, мысли перестали носиться, словно вспугнутая стая черных воронов.

Правда. Вот та монета, которой я должна расплатиться на пороге избушки.

– Я шила вместе с мачехой и сестрами, – тихо обронила я, не поднимая глаз от кожаных сапожек незнакомки, выглядывающих из-под ее подола. Словно снова перенеслась в тот вечер, увидела, как капля алой крови тягуче сорвалась с пальца и упала на огарок зашипевшей свечи.

– Было поздно, темно…

– Так-так, и что с того?

Как объяснить то, чего и сама не понимаешь? Меня передернуло, словно от холода.

– Свечи потухли, – еще тише, почти шепотом ответила я, по-прежнему не глядя на незнакомку. – Мачеха пыталась зажечь их, щелкала лучиной, но все без толку.

– Так ты за светом ко мне пришла?

– За ответами.

Поднявшийся ветер закружил подол моего сарафана и бросил в лицо горсть старых, полуистлевших листьев, невесть как сохранившихся с прошлой страды.

В глазах незнакомки зажглось неуемное, кошачье любопытство. Взгляд, которым она меня одарила, смягчился.

– Ко мне всякий люд ходит, – задумчиво проговорила она. – Кто-то себя ищет, но им я не помощница: тем только зеркало в руку взять, и все поймут. Да только тяжела для них ручка того зеркала… Кто-то жаждет узнать правду. Таких тоже много, но не поймут они, что правды этой, как соломы в стогу – выбирай любую. Есть и те, кто грезят помогать. Вот только им, прежде чем лезть к другим, с собой бы разобраться.

Много, много всякого люда ко мне заглядывало… Но за ответами лишь ты одна пришла. Как тебя звать-то?

Дыхание сбилось. Выговорить имя получилось лишь с запинками:

– Вас-с-силиса.

– Ну что ж, Василиса. – Незнакомка посторонилась, словно пропуская меня внутрь. – Меня зовут Ягой. Проходи, коль за ответами пришла.

Я во все глаза уставилась на ту, кого в народе прозвали Бабой-Ягой.