Избушка на костях

Темно-синие штаны на нем оказались узкими и бархатными, сшитыми умелой мастерицей, но тоже не по нашей моде.

– Душа моя, кто это к тебе пожаловал?

К тебе пожаловал. Не к нам. Хозяин дома так не скажет.

Голос у незнакомца был мягким, ласковым. Ну точно у кота, мурчащего над миской сметаны.

– Ведьма костяная с другом, – спокойно ответила Яга. Она уже уселась на лавку и теперь нетерпеливо махнула и нам. – Ешьте, пока не остыло.

Накрытой стол поражал изобилием: тут и обещанные блины со сметаной, вареньем и медом, и пироги с рыбой и ягодой, и огромный каравай, и яблочная пастила.

Во главе всего этого пира стоял начищенный до блеска самовар. Мы с Тимом переглянулись и не сговариваясь опустились за стол, поближе к пирогам. После долгого путешествия нас обоих терзал голод.

Я набросилась на угощения с жадностью голодного волчонка. Пирог с ягодой таял во рту, растекаясь по языку сладким горячим соком. От кружки чая, которую налил и пододвинул мне незнакомец в чужеземной одежде, полупрозрачными кольцами вился пар.

Я потянулась к напитку, вдохнула дурманящий аромат чабреца и душицы и сделала глоток крепкого чая. Лишь тогда заметила на себе чужой изучающий взгляд.

– Душа моя, а наша молоденькая ведьма знает, кто ее друг?

Не убрав кружку от лица, я так и застыла с ней. Из горла вырвался кашель, но не обжегший небо чай стал тому причиной. Я хмуро обвела взглядом всех, кто сидел за столом: от замершего Тима с неестественно прямой спиной до Яги, задумчиво отламывающей бублик от вязанки.

– По лицу же видно, что нет, – спокойно ответила Яга и, обернувшись ко мне, резковато ответила: – Не спрашивай, пока не скажу.

– Но…

– Много будешь знать, скоро состаришься.

Я взглянула на Тима из-под полуопущенных ресниц. Тот не смотрел на меня, как будто полностью поглощенный трапезой. Сердце екнуло от обиды. Он что-то знает, но не говорит? Или его тоже сбивают с толку чужие намеки и недомолвки? Почему он все время молчит?

– Прямая, как стрела, – подмигнул мне незнакомец. Его зеленые глаза цвета первой листвы озорно блеснули.

– Не принимай близко к сердцу, свет очей моих. Яга всегда говорит что думает. Что с ведьмы взять, да?

– А ты… – Я сделала глубокий вдох. Мысли подернулись дымкой, словно поле перед рассветом, и мне приходилось прилагать усилие, чтобы речь звучала ясно и чисто: – Колдун?

Он рассмеялся – громко, раскатисто. Его широкая улыбка, подобно вышедшему в пасмурный день солнцу, озарила комнату, и на душе тоже потеплело.