Избушка на костях

Склонил голову, потер ухо, а в глазах его, как рыба в озере, заплескалось недоумение.

– Дочь моя?

– Да-да, она.

Настроение Яги резко, будто погода в певучие капели, переменилось. Глаза стали колкими, как снег в сильный буран.

– Не знаю, хозяйка. Да и не имеет это значения. Важно другое.

В голосе чужеземного князя проступило раздражение учителя, принявшегося объяснять урок глупому неучу. Я сама в школу не ходила, но грамоте обучался Тим. Вот по его рассказам и помню.

– И что же важно? – неохотно, будто уже зная ответ, спросила Яга.

Веретено в ее руке закружилось с бешеной скоростью.

– Земли мои важны, – ответил чужеземный князь. – Научи меня, хозяйка, как дочь замуж не выдать, короля не разгневать, а свое добро сохранить.

– Многого, ох, многого просишь. – Яга покачала головой и вдруг улыбнулась. Так скалится лиса за миг до того, как набросится на зазевавшегося зайца. Я едва не отступила за трон, чтобы спрятаться за широкую резную спинку. – Но я тоже не лыком шита. Знаю, знаю средство верное!

Веретено, с легким жужжанием танцевавшее все это время, резко остановилось.

Яга сделала чужеземному князю знак подойти. Тот послушно приблизился и замер в полупоклоне.

– Слушай внимательно да запоминай. Возьмешь веретено мое костяное. Ровно в полночь, в самое темное время ночи, дочь твоя уколет им палец. Кровь окрасит кость, и в тот же миг девушка уснет. Ничто ее не сможет разбудить, кроме одного – любви.

– У нас не терпят колдовства, хозяйка. Сожгут ее или сочтут мертвой и похоронят.

– Коли и так, тебе-то какое дело? Дочь твою под венец не вытолкнуть, а иначе тебя в опалу изгнать – дело хлопотное. Пока суть да дело, глядишь, чего изменится. Может, люб станешь своему королю, может, король сменится. А то и сын у тебя родится и положение твое укрепит, кто знает?

Яга с прищуром смотрела на чужеземного князя. В ладони ее тускло поблескивало костяное веретено с острым наконечником. Мне до одури стало жаль бедную княжну: ее уморят долей хуже смерти, уберут, как досадное препятствие с пути.

Я украдкой смахнула скатившуюся по щеке слезинку. Глупо это, тревожиться за тех, кого не знаешь.

– Благодарю, хозяйка! – донесся довольный голос князя. – Убить родное дитя своей рукой я бы не смог, а вот…

«Чужой?» – едва не сорвалось с моих уст.

Наученная опытом, я с силой прикусила язык и тихо зашипела от боли, как раздраженная кошка.