1. Пари на пятьдесят золотых (псевдоним: Тата Орлова)

Мелькнувшая мысль заставила достать и второй, тот, который висел у меня на шее. Этот тоже светился, но… разгораясь.

Поймав себя на том, что готова заорать, лишь бы избавиться от этой не мертвой – многозначительной тишины, прислонилась к стене. Ноги не держали, но не это было самым страшным. Понимание! 

Что делать с ним, я не знала.

Когда из комнаты вышел Агжей, я сидела на полу, закрыв лицо руками и из последних сил сдерживая рыдания.

- Мишель! – кинулся он ко мне. Поднял, преодолевая сопротивление.

- Он умирает, - судорожно, захлебываясь невыплаканными слезами, прохрипела я.

- Он сильнее, чем кажется, - твердо произнесли за спиной. 

Я хотела оглянуться, но на этот раз Агжей не отпустил, словно понимал, чем все может закончиться.

Алекс не был виновен в том, что произошло, но…. 

Моей ярости было все равно! Она жаждала удовлетворения любым способом.

Я  так думала. Алексу удалось так же просто усмирить мой гнев, как и его и разжечь:

- В бреду он зовет тебя.

В бреду он зовет тебя….

- Простите, - не без труда вздохнув, шевельнулась я, прося у брата свободы. Тот тут же опустил руки, словно благословил. Поправив воротник – на шее теперь висели два аркаина, повернулась к де Риньи и повторила: - Простите.

Он только кивнул, но когда я отошла, вдруг произнес… не просьбой – едва ли не мольбой:

- Помоги ему пережить этот рассвет!

Останавливаться я не стала. Спрашивать, почему именно я – тоже. Сомнений в том, что мы связаны с Лайетом одной кровью, у меня больше не было.

А у них?

Для меня это сейчас не имело никакого значения.

Дверь в комнату, где находился Лайет, была приоткрыта. Темный коридор и тусклая полоска света, пробивавшаяся оттуда….

Решительно схватившись за ручку, потянула дверь на себя. Открыла.

Сделать следующий шаг оказалось неимоверно сложно. Просто взять и переступить через порог.

- Мишель? – обернулась ко мне Эллиен. В руках держала влажную салфетку, собираясь обтереть Лайета.

- Отдохните, - резко выдохнув, произнесла я, входя внутрь.

Она посмотрела на меня не столько удивленно, сколько обескураженно. Потом выпрямилась, когда я подошла, подала остро пахнувшую тряпицу:

- Настойка по три капли каждые пятнадцать минут, я дала перед твоим приходом. Обтирать…

- Я знаю, - через силу улыбнулась я ей. Когда она отступила, освобождая место, встала у самой кровати, наклонилась….

Лицо Лайета было не просто бледным – землистым.