1. Пари на пятьдесят золотых (псевдоним: Тата Орлова)

- Дар – сильный, но над контролем еще работать и работать, - не без интереса разглядывая меня, поморщился вдруг Абигор. – Кто его учитель?

- Я, - встал, прикрыв собой Алекс. – Если тебе что-то… 

Он был так близко, что я едва сдержалась, чтобы не протянуть руку, ощутив упругую, все еще влажную кожу. Чтобы не провести ладонью, чувствуя, как играют от моих прикосновений мышцы. Как….

Де Риньи обернулся резко, «поймал» мой обескураженный взгляд:

- Мишель?!

- Апчхи! – вместо ответа чихнула я, мгновенно приходя в себя.

- О чем я и говорил, - тяжело вздохнул брат. – Пойдем, тебе надо переодеться, - прихватил он меня за плечи.

- Мы еще не закончили, - сделала я попытку вырваться из захвата. И ведь уже успела остыть, но….

Было в этом Абигоре что-то, заставлявшее меня нервничать. 

- С графом Ярым поговорить не удастся, - вроде как, забыв о моем присутствии, повернулся Абигор к Эдгару. – Умом, как младенец. И, говорят, уже давно. Но есть старый слуга. Вашего Безами он ненавидит, так что молчать не станет, расскажет все, что известно.

- Когда?

- Мишель, - Агжей положил мне руку на плечо.

Я даже не шевельнулась, продолжая слушать, о чем они говорили.

- Если не смущает непогода, то после ужина. Он будет ждать.

- А чем тебе не нравится утро? – оставив меня на брата, подошел к ним Алекс.

Я уже дрожала от холода, а этому было хоть бы что. 

- В городе видел двоих Черных, - бросил Абигор взгляд в мою сторону. – Не наши, присягнувшие Огненным.

- Думаешь, они имеют отношения к поискам? – тоже посмотрел на меня Херлиф.

- Так это же ты Первый воин, - показалось, что со смыслом хмыкнул он. 

И добавил, но что именно, я уже не услышала, потому что меня опять схватили за шкирку и потащили наверх.

***

Разговаривать со слугой графа Ярого, поручили Марку.  Я же его вроде как сопровождала.

Эдгар, конечно, был не рад такому решению, но….Герцог, да еще и любимец короля!Старик мог отказаться быть с ним откровенным.

Выскажи  это мнение я, вряд ли бы согласились – в отношении ко мне в последние дни стало слишком много заботы, а вот с Марком если кто и попытался спорить, так его светлость, да и то недолго.

- Не побрезгуете устроиться на кухне? 

Вышедший нас встречать мужчина пытался казаться бодрым, но выходило у него откровенно плохо.  Причиной тому был не только возраст, но и тяжесть одиночества, пригнувшая его к земле. Одиночества, которое было заметно во всем, на что падал взгляд.