1. Пари на пятьдесят золотых (псевдоним: Тата Орлова)

- Добавишь ему пару золотых, - Агжей сделал вид, что не заметил моего выпада.

Впрочем, герцог тоже не особо интересовался моей персоной, в отличие от Алекса, чей взгляд, казалось, прожигал насквозь.

- А если с ним….

- Ничего со мной не случится, - склонив голову, чуть слышно произнесла я. – Я буду очень осторожен. – Сейчас бы еще хлюпнуть носом, но я решила, что это будет уже перебором.  – Кстати, - я вскинулась и посмотрела на де Риньи, словно ища его поддержки, - на этой книге не было экслибриса его светлости.

Я не сразу вспомнил, но теперь уверен. Когда….

- Сядь! – рявкнул де Борей, заставив меня замолчать. – Ты – тоже, - бросил он быстрый взгляд на брата. 

- А я? – невинно поинтересовался де Риньи.

Я засмеялась вместе с остальными, но на сердце у меня было не так спокойно, как хотела показать. И причиной была не тревога за брата или мысли о том времени, когда мне придется признаться в том, что Мишель Лонье, конечно, Мишель, но совсем не Лонье, а воспоминание. Воспоминание, в котором я, сидя в библиотеке дяди, открыла книгу и увидела клочок бумаги, на котором изящные завитки образовывали витиеватый узор.

Ту самую то ли Ж, то ли Э, с которой начиналась подпись в найденном нами письме.

Глава 5

Удивительно, но вечер был тихим и каким-то даже уютным. Он, Алекс и бутылка вина между ними. И все это после сумасшествия последних дней….

- Тебе не кажется, что чего-то не хватает? – отставив бокал, произнес вдруг Алекс, очень точно попав в состояние самого де Борея.

- Мишеля, - хмыкнул Эдгар, откинувшись на спинку кресла.

Камзол валялся на тахте, позволяя избавиться от условностей и окончательно расслабиться. – Странно, но я успел привыкнуть. 

- Тебе просто было скучно, а тут….

Алекс был прав и не прав одновременно. Назвать последние три недели скучными было сложно, скорее уж тревожными и весьма насыщенными событиями, если только принять, что все эти мелкие и не очень происшествия добавляли их жизни проблем, но отнюдь не живости.  И вот с этой точки зрения, появление Мишеля, а затем и графа де Ланье, изменило ситуацию, сделав ее вполне приемлемой.

Де Борей уже хотел сказать об этом другу, когда тот, бросив быстрый взгляд на пылающий в камине огонь, посмотрел на него и произнес то, что Эдгар услышать никак не ожидал:

- Трудно ему будет со своей хрупкостью. Был бы девушкой, как раз пробудить все лучшее, а так…. Уже несколько раз ловил себя на том, что хочется дать подзатыльник. Не потому что есть причина, а просто так.