О бедной сиротке замолвите слово

Трава посерела, листья кустарников свернулись трубочками. Пахло пылью и еще чем-то на редкость неприятным, но как я ни пыталась установить источник вони, не смогла. Главное, что сумерки не приносили облегчения. Здесь по ночам становилось как-то особенно душно, а неприятный гнилостный запашок, так раздражавший меня, проникал и в комнату, мешая спать.

- Тобой Айзек интересовался, - первым, как обычно, заговорил Марек.

- Что?

Вот уж неожиданная новость… в прошлую нашу прогулку, напрочь лишенную флера романтизма, мы говорили о местных расах и их особенностях.

В позапрошлую – о мирах, в том числе и моем… еще раньше… в общем, об Айзеке не вспоминали с того самого, первого дня.

- У меня в деканате знакомая работает… мамина родственница, - Марек поморщился, стало быть, родственница не только работает, но и приглядывает за милым мальчиком, обо всех мало-мальских проблемах рапортуя матушке.

Да уж, от такой заботы только повеситься.

- Она сказала, что Айзек заходил на прошлой неделе, спрашивал о новенькой… как успехи и вообще… откуда ты взялась.

- От верблюда, - я понимала, что злится на Марека бессмысленно, поскольку он совершенно точно не виноват, что у кого-то там любопытство заиграло, но…

Проклятье.

Что этому коронованному мажору от меня надо? Настолько надо, что он в деканат не поленился заглянуть? Или…

- Марго, я просто хочу предупредить, что Айзек может казаться милым, если захочет… у них это вроде игры, кто больше девиц в постель уложит, - у Марека глаз дернулся.

Злится.

Все еще злится. Нет, не знаю, я на его месте тоже вряд ли стремилась бы ко всепрощению. А в принципе идею всепрощения считаю еще той дурью, но…

- Я поняла.

- А за тебя, если что, и род не заступится…

- А за кого заступится?

- Как бы тебе сказать… его перевели не просто так, а пытаясь замять скандал…

- Что, роман неудачный?

- Вроде того…

Ясно, соблазнил не ту девицу, за что и поплатился. Марек пнул камешек и тихо произнес:

- Его пытались заставить… возместить ущерб…

- Каким образом?

Что, плевру зарастить, если она имелась? Или мозгов красавице добавить?

- Не знаю, - вынужден был признаться Марек, останавливаясь у зарослей колючника, которые ночью гляделись особенно грозно.

Белые ветви, почти лишенные листвы, и длинные же иглы. – Девушка серьезно пострадала и… вообще…

- Вообще, - на память я не жаловалась, да и знаний о мире за прошедшие недели прибавилось.