О бедной сиротке замолвите слово

– Договаривай… или я…

- Что? Побьешь меня ложкой?

- Скажу мастеру Варнелии, что ты – лживая тварь… она не любит клеветников…

- Угу, и верит всем на слово, - я высвободила руку и сказала: - Слушай, оно тебе надо? Не лезь в чужое дерьмо… и сделать ничего не сделаешь, и сама изгваздаешься…

…вот только советы мои нужны были Мелиссе примерно, как диабетику шоколадный торт.

- Или ты…

Да уж, а надо было предвидеть, что длинный язык до добра не доводит.

- Садись, - велела я, и сама присела. Все-таки слабость еще ощущалась здорово.

– И послушай, что ты вообще помнишь из детства?

Она пожала плечами.

Задумалась.

И снова пожала плечами…

- Мы жили… и мама часто плакала… потому что… отец ушел… бабушка говорила, что он вернется… она с нами жила и… она многому меня научила…

Надеюсь, не тому, как правильно варить запрещенные – а теперь я знала, что зелья, влияющие на личность, запрещены – эликсиры.

- Потом отец вернулся и…

- Семья воссоединилась и стала крепче, счастливей…

По тому, как скривилась Мелисса, я поняла, что со счастьем явные проблемы возникли.

Но тут уж сами виноваты…

- А теперь подумай. Да, папаша мой бросил твою маму и сбежал к моей… - я потянула за прядку. Еще немного и в хвост собирать можно. – И из того, что я помню, жили мы не сказать, чтобы очень богато, но вполне счастливо. Он был другим… веселым… смеялись они много и часто… и строили планы… мы ездили на море и…

Я замолчала, вовремя сообразив, что мои счастливые детские воспоминания будут несколько лишними.

- А в один прекрасный день все изменилось.

Я закрыла глаза.

…время к обеду. Я вернулась из школы… кажется, мы собирались… в цирк? Или в кино? Или просто на прогулку? Главное, что пятница и впереди выходные, а значит, можно побездельничать.

Обед.

И мама, которая порхает по кухне, напевая что-то веселое… гиацинтовый аромат ее духов… то есть, я знаю, что гиацинтовый, потому что папа так сказал. А я запомнила.

Мне слово понравилось.

Было в нем что-то невообразимо чудесное.

На маме сиреневое платье с пышной юбкой.

Помню тонкий белый поясок. И волосы, уложенные аккуратными локонами… браслет на запястье, с колокольчиками… его папа сделал.

- Ешь хорошо, - мама пытается быть строгой, но ее переполняет счастье, а потому строгости не хватает. И она в порыве чувств целует меня в макушку…

…он открыл дверь своим ключом.

Не стал переобуваться, и это показалось странным, потому что отец всегда снимал туфли в коридоре. У него имелись тапочки, большие разношенные клетчатые.