Йага

Вспугнутая грохотом лосиха проводила молодца задумчивым взглядом, он и удивиться не успел. Так и вывалился из кустарников. Потный, грязный, тяжело дышащий, злой, как шатун! Каблуком втоптал мигом ставший безжизненным прут в грязь. Однако ж к роднику вышел. И, право слово, если и варить зелья на какой водице, так только на такой!

Чистейший, переливающийся, словно на дворе жаркое лето, а на небе ни облачка. Он брал начало в поросших мхом валунах, оглаживал их изгибы и с весёлым звоном падал вниз, в каменную чашу, как в подставленные ладони.

Рьян замер, не решаясь приблизиться к чудесному месту – аж ведро из рук выпало. Впрочем, восхищения хватило ненадолго. Сбросив наваждение, он вспрыгнул на ближайший камень, едва не оскользнувшись, прошёлся по нему и наклонился напиться. Умылся, довольно крякая, а когда отнял ладони от лица, понял, что не один отыскал родник.

Напротив сидела девка. Да как сидела! Рубашонка мокрая, всё тело облепила – видать каждый изгиб, каждую складочку. Девка запрокинула голову, показывая шею, провела ногтем по ключице.

- Звиняй, славница, что помешал. Водицы наберу и пойду.

Рьян не смутился и не покраснел. Видал он девок. И одетых, и голых. И таких вот, призывно грудями покачивающих, на локти откидывающихся, видал тоже. Обыкновенно, правда, не спешил с ними распрощаться.

- Что ж ты стоишь, молодец? Неужто я не хороша?

Рьян с сожалением цокнул.

- Хороша, хороша. Не обессудь, не до тебя нынче.

И только подставил ведро источнику, как девка вдруг завизжала и кинулась на него.

Проклятый не удержался на скользком, упал, выронив ведёрко. Полетели брызги. И кто бы знал, что хиленький родничок так глубок! Вроде ручей ручьём, а молодца целиком укрыл!

Девка мигом запрыгнула на него верхом и придавила грудь.

- А коли хороша, то ты тут со мною и останешься!

Острые ногти прорезали рубашку, вода исказила лик. Теперь не красавица приманивала Рьяна, а бледная тётка с перекошенным зубастым ртом топила его.

Ледяная водица сковала руки-ноги, вместо воздуха в нос полилась погибель.

Но и Рьян не первый день на свете жил. Всю силу духа приложил, чтобы не дать себе трепыхаться. Замер, расслабился. Девка ослабила хватку, а он – ап! – и высвободился. Но вылезти из родника нечисть ему не дала. Пальцы её скрючились, шея вытянулась, глаза замерли, как у рыбы дохлой. Так она и пошла на него – мертвянка.

Недолго думая, парень подхватил ведёрко, размахнулся и шарахнул ей по уху. Девка не увернулась.