Месть лавандовой феи

— Добропорядочная кумушка решила, что чужое ремесло так вот просто дается, — фыркнула в спину одна из проституток и злобно сплюнула под ноги. — На рынке днем такая будет нос воротить, будто сама святее Пресветлого, а ночью — смотри! Легких денег ей захотелось, дуре. Вот и поймет, каким местом на Весеннем мосту те деньги зарабатывают!

Бренда попыталась закричать, но сильная ладонь зажала сразу рот и нос, еще несколько шагов — в глазах потемнело, и женщина потеряла сознание.

Последняя мысль была — и слава Пресветлому.

Лучше не чувствовать…

Все окончательно погасло.

Сознание возвращалось медленно. Бренда открыла глаза и уставилась в потолок. Длинная разветвленная трещина на пожелтевшей штукатурке причудливой рекой извивалась от одного угла к другому. В углу неспешно выплетал ловчую сеть маленький паучок с волосатыми ногами. Где-то за окном у соседей орал навстречу рассвету петух.

Что?! Женщина резко села и огляделась дикими глазами. 

Как… почему? Почему она дома, в своей кровати, в бывшей комнате матери? Словно ночью ничего и не было.

Словно мост Весенних Грез ей только приснился. 

Бренда заполошно принялась себя ощупывать. Одежда на месте, женщина лежала под одеялом в платье, нижней юбке, панталонах и даже чулках. И только поэтому не решила окончательно, что мост ей всего лишь приснился. Она сама не легла бы в постель в таком наряде.

Но тогда кто ее сюда принес и зачем?

Страх схватил за горло так, что Бренда даже закричать не могла. Зато смогла вскочить, кинуться, сбить по пути колченогий табурет и едва не разнести ветхий косяк.

Через кухню, в соседнюю дверь, к детям, ведь они…

Все трое мирно спали в своих кроватях — близнецы на двух сдвинутых топчанах, как всегда перепутав руки-ноги-одеяла. Колин — на широкой лавке, застеленной тощеньким ватным матрасом. Когда-то на нем спала еще Теали…

Бренда постояла в проеме, стараясь дышать потише, чтобы не разбудить детей. С виду все они в порядке. Это успокаивало… но не совсем, потому что, вернувшись в свою комнату, женщина подняла подол платья, приспустила панталоны и, изогнувшись, заглянула себе за спину.

На бедре красовался синяк — схвативший ее мужчина ущипнул, не жалея. Бренда окончательно уверилась, что на мосту она побывала. Прислушалась к ощущениям — все ограничилось синяком и грубыми прикосновениями, ничего другого не было.

И как это понимать?

Страшнее всего, если ее вернул Дэрик. Или Дурик? Дарик… Если это он, то дети в опасности, особенно дочка.