Его строптивая невеста

Сколько я в ней не билась, она меня будто голоса лишила. Что теперь делать? Там, под нами остались Лэсли с его семьей, надеюсь, я его не затоптала, и они укрылись в подполе, где-то спряталась тварина-Арлин, и гонится господин Рей.

Закралась шальная мысль: «Может и не надо ничего менять? Вряд ли после обратного оборота меня ждет приятная беседа и прощение от дознавателя».

— Вер-рно, — драконица, естественно, рылась в моей голове. — Не надо воз-с-звращатьс-ся, ос-ставайс-ся всегда со мной.

Предложение было заманчивым.

Сколько проблем навалилось...

— Попалас-сь, — забывшись, я перестала следить за перемещениями Стоуна.

Явно зря. Он за несколько минут догнал, нагло сбив хвост ящерицы и не позволяя уйти ей от маневров, а после поднялся вверх и начал теснить мою девочку к земле. В отличие от нас, действовал он уверенно и ловко. Моя ипостась больше напоминала неуклюжую лань, вышедшую зимой на лед. Красивая, грациозная, но падает же.

Приземлившись на четыре лапы и завалившись на бок, драконица встала и устрашающе клацнула зубами.

В ней одновременно забилось два чувства: взрослый, огромный исполин ей понравился, но нежную, девичью душу легко обидеть. Внутри она выла, что поступил Стоун совсем не как джентльмен. И был ли там Стоун вообще?

— Куда бежала, малышка? — дракон насмешливо ткнулся ее под крыло, прикрывая веки.

Не похоже это на поведение мэтра. Окажись мы друг перед другом, он бы начал на меня орать, обзывать глупышкой и неосторожной авантюристкой, а ящер, кажется, ухаживает.

— Я не беж-жала, — она опасливо отошла на шаг.

— Беж-жала, беж-жала, — зверь подначивал ящерицу. — Как тебя зовут?

Он тоже принюхивался к ней, а мы обе ощутили аромат сандалового дерева, можжевельника и мускатного ореха. Были и другие ноты, но из-за нехватки опыта распознать ни я, ни драконица их не смогли.

— Блейк, — устало ответила ипостась и чуть не укусила зазевавшегося и делающего попытки приблизиться собеседника.

Злилась.

— Нет, Блейк, это человечес-ское имя, — ящер не оставлял попыток подвинуться, коснуться. — Вот я Сэнфорд, а ты?

— Тогда у меня нет имени, — растерялась девочка.

Только растерялась она не так, как во время перевоплощения. По-женски, с замиранием сердца и с изумлением, потому что Сэнфорд своего интереса к ней не скрывал.

— Тогда я с-сам тебя назову, — предложил он ей. — По обычаям имя начинаетс-ся на ту же букву, что у нос-сителя.