Его строптивая невеста

На «Б»? — он дождался утвердительного кивка и начал перебирать варианты: — Белла, Белинда, Беатрис-с? Нет?

Противной ящерице ничего не понравилось, а, может, ей была приятна его забота. От меня она закрылась, буквально выгнала из своей головы.

— Я с-знаю, — ему все-таки удалось получить от нее крохи доверия. Он сел вплотную, накрыл ее своим крылом. — Жемчуж-жная, белая, бриллиантовая. Может, Бриаллина?

— Бриаллина? — она замурлыкала словно кошка под полуденным солнцем. — Да, пожалуй, мне подходит.

Смотреть за флиртом между двумя ящерицами становилось.

.. неудобно. Во-первых, мне было безумно неловко, и я испытывала стыд за поведение новоявленной Бриаллины. Оказывается, во мне сидела капризная, тщеславная, взбалмошная и своенравная змея, а во-вторых, я ощущала все большую беспомощность. Я от оборота ослабела, а сейчас едва ли смогла бы вернуться. Складывалось впечатление, что обратной дороги не будет.

Стоун тоже не проявлял себя и позволил своей ипостаси увлечься. Сэнфорд Бриаллину только не облизывал, чем порядком меня раздражал.

Со мной, она, значит, не общается, а с драконом пожалуйста.

— Теперь я научу тебя летать, — ящер чуть снисходительно поглядел в глаза моей девочки.

На миг мне показалось, что я все-таки уловила знакомое выражение, не звериное, а человеческое. Но не одна я почувствовала подвох.

— С-зачем? Я умею? — ипостась извернулась из-под объятий исполина и опять открыла крылья. — С-сюда же я как-то попала?

— Нет-с, — зашипел Сэнфорд, — научу как с-следует, чтобы ничего не с-сбивала.

Бриаллина скептически отнеслась к его идее. Драконица считала, что прекрасна во всем, а в полете тем более. Она отошла еще дальше и обнаружила лесной прудик, который в связи со сменой погоды перестал цвести водорослями и кувшинками. Он буквально сиял чистой, водной гладью.

— Ах?! — и она, и я воскликнули одновременно, заметив отражение.

Себя же мы не видели, просто знали, что чешуя отливалась на солнце белым цветом. А посмотреть было на что. По сравнению со взрослым ящером моя Бриаллина выглядела новорожденной малышкой.

Раза в два меньше, она напоминала котенка с хитрой мордашкой. Она не была устрашающей, страшной, вызывала сплошное умиление. С длинными когтями, глазами-бусинками, острыми маленькими зубками она не потеряла очарования. А крылья... какие красивые у нее были крылья. Большие, мощные, как паруса на флотилии правителя.

Кажется, Сэнфорд воспринимал ее как малое дите.

— Крас-сивая, да, — согласился он, усаживаясь рядом.