Танец кобры

Он смотрел на неё молча, как будто всерьёз оценивал её предложение, она не дождалась реакции и указала на ванну за его спиной:

— Туда нужно бросить мешок цветов и засечь двадцать минут.

— Делайте, — он щедрым жестом указал ей на ванну и вышел оттуда, как будто не хотел иметь ни малейшего отношения ко всему этому безобразию. Вера проскакала туда вприпрыжку, сделала всё правильно, поставила таймер, немного прихорошилась и вернулась в спальню, где министр сидел на краю кровати и задумчиво перебирал перчатки, плюхнулась рядом и изобразила прилежную ученицу:

— Рассказывайте.

Министр посмотрел на неё и отвёл глаза, потом посмотрел опять и осторожно уточнил:

— Что?

— То, что вы обещали. Вы же сказали, что сходите в душ и объясните. Я вас слушаю.

Он выглядел так, как будто до последнего надеялся, что она забудет, попытался изобразить Барта и попросил:

— А можно не надо?

— Нельзя! Вы обещали. Если изначально не собирались рассказывать, то нечего было обещать. А теперь мне интересно. Что это за такая офигенная причина, из-за которой стоит отказываться от целительных обнимашек? Я лично не знаю таких причин, но готова расширить границы своей осведомлённости.

— Вы правда не поняли?

— Я мыслей не читаю, и отчётов мне никто не носит. Но, если вы не хотите рассказывать, я могу спросить у Кайрис. Да?

Он поморщился так, как будто тема ему ужасно не нравится, но не по какой-то серьёзной причине, а по очень несерьёзной, и именно это его и смущает. Вера внимательно следила за его реакцией, готовая отступить, если станет невесело, но пока что было весело, просто министр этого веселья стеснялся.

Вера прикидывалась тупой изо всех сил:

— Это что-то страшное, что мне Кайрис не расскажет?

— Не надо спрашивать об этом Кайрис, — осторожно сказал он, — у неё и так море поводов для стёба надо мной.

— Тогда рассказывайте сами.

— Хорошо. Вы меня вынудили! — он грозно указал на неё пальцем, как будто она должна устыдиться, она улыбнулась во весь рот:

— Какой я ужасный человек. Я вас слушаю.

— Короче, — он медленно глубоко вдохнул и стал рассказывать тоном скучной лекции, с глубоко зарытым сарказмом: — Я вам уже говорил, и вы сами замечали, наверное, что благородные цыньянцы отличаются от простолюдинов.

Так вот, от карнцев они тоже сильно отличаются, и от северцев, и от всех остальных людей. Не только внешностью, у них множество физических отличий, которых внешне не видно. У них очень тонкие и лёгкие кости, и гораздо более хрупкие, чем у остальных людей.