Случайностей не бывает

А поезд уехал… Куда он мог уехать? Ладно, ухал в Новую Москву, там роют метро, и это новая ветка. А почему людей нет? Почему в новостях не объявляли про новую ветку? А, ну допустим, она не открыта еще, поезд для испытаний ездит, а меня просто не заметили, когда я сознание потерял. Но трава-то откуда?

Следующей станцией была Загробская.

И на ней в вагон зашел мужик в бежевом плаще. Кивнул Артему, сел, развалившись посередине дивана, вытянул в проходе копыта. Почесал рог. Небольшой.

– С елки едет, актер, – подумал Артем и отвернулся.

На Гнилой речке зашли готы. Бледные лица, длинные черные волосы. Красные глаза. Длинные ногти. Акриловые.

Артем подумал, что парни должны быть на всю голову готами, чтобы ногти клеить. Один заметил, что Артем их рассматривает, и улыбнулся ему. Блин, они еще и зубы нарастили.

Артем пытался совместить в голове еще не открытую ветку с перевозкой по ней пассажиров странного вида. Не получалось. Тогда он начал разрабатывать теорию о галлюциногенах, подсыпанных в пиво приятелями в общаге, откуда он и ехал.

Может быть, он никуда не едет, а сидит, вперившись в стену, и смотрит это кино? Мысль была уютная. Что такое сутки-другие бреда по сравнению с бредовой реальностью?

На Умертвинской-Ямской мужик с копытами вышел.

На Кагановича зашел пенек.

Артем пытался заставить себя поверить, что его одногруппники могли где-то достать наркотики, но это было выше его сил. Они и пиво-то купить не могли, он с собой принес.

Он начал вспоминать все, что знает об условиях содержания в сумасшедших домах и уже решил, что они должны быть весьма гуманными, когда гнусавый унитазный голос объявил:

– Конечная, поезд дальше не идет, а ну, пошли все из вагонов, чтоб вас люди задрали!

Артем вышел вслед за пеньком.

Станция была выложена кирпичом. Местами выщербленным. У оснований кирпичных колонн пробивалась травка. На стене белыми круглыми камнями было выложено название.

Конечная.

Между колоннами висел светящийся короб с названиями станций.

Их подчеркивала черная полоса. Это что, черная ветка? Свет в коробе мерцал, как может мерцать свеча или масляная лампа.

*****

– При чем здесь Каганович? Какой еще Каганович? – бормотал Артем просто чтобы не закричать.

Ближе к лестнице, куда указывала стрелка на еще одном коробе с надписью «ВЫХОД В ГОРОД. К проспекту Такого Лешего, Управлению всего, Бестиарию, улице Олгой-Хорхоя», стоял работник метро.