Дикое царство. О чем поет Север

Насколько я знаю из рассказов путешественников тех времен, когда был мир между нашими народами… Тут должны быть комнаты под сдачу, около крыльца в таких домах обычно стоят деревянные таблички с объявлениями. Но пока мне такие не попадались.

– Красавица, – крикнул мимо проходящий торговец с подносом. – Не желаешь медовых сот? Три медных.

Я застыла как вкопанная, поморгала. Еще полгода назад я бы с радостью кинула ему монет, а сама бы уже пробовала янтарный сладкий кусок, чувствуя, как мед стекает по челюсти. Я любила с братом забраться к диким пчелам и угоститься, осторожно, чтоб не покусали.

Но сейчас… я понимала, что деньги, взятые с собой нужно беречь. Три медных не сильно обеднят меня, но, если так рассуждать все время… можно потратить все, что есть.

Бережливость не была моей сильной чертой. Напротив, я тратила все деньги, что родители давали на праздники и ярмарки. Но мне приходилось быть бережливой. Как бы сложно мне это не давалось.

– Благодарю, – ответила я на их языке. – Но нет.

Уличный торговец пожал плечами и пошел дальше.

А я побрела по улицам. В нос забрался запах корицы и чего-то терпкого. Запах, который я слышала только пару раз в жизни. Мои глаза пробежались по вывеске «Кофейная». Точно, помню была маленькой, послы приезжали с диковинными товарами из южных земель. Кофе пахло тайной и чем-то незнакомым.

В детстве этот запах казался символом неизведанного. Я хотела поехать на родину этого терпкого напитка, увидеть, как живут те люди, что изобрели кофеварение. У нас на севере в почете чаи с красными ягодами: клюква, малина, брусника.

Через пару поворотов я увидела рынок, люди за прилавком окликали меня, подзывали посмотреть мешки со специями, попробовать сушеный инжир, выпить гранатового вина. Но мне нужна была одежда. Я прошла продовольственные ряды и с облегчением выдохнула, когда перед глазами запестрелись яркие ткани. Блестящие, переливчатые.

– Чего желает беленькая красавица? – спросила девушка, расправляя подола платьев.

– Одежду, – скромно ответила я.

Девушка с темно-медными волосами поправила волосы рукой, ее золотые браслеты забренчали.

Она оглядела меня.

– Платье? Или туника с шароварами?

– И то, и другое.

Она цокнула, глядя на меня. Не знаю, почему она назвала меня беленькой. Хотя я, действительно, была светлее местных. Кожа еще не успела окраситься в более темные тона от солнца. А волосы и правда были светлее большинства многих. Хотя, я где-то видела, как мелькали головы с оттенком пшеницы или молодого меда.