Сумеречные души

— Что еще за «первородная магия»?

— Та, которая существовала до разделения ее на темную и светлую.

— Она разве существует сейчас?

— Понятия не имею. Но раз такие представления у этих фанатиков, то тогда не удивительны их стремления. Если они смогут возродить такого сильного морвана и подчинить его себе, то вечная жизнь и всесилие будет в их руках.

— А варианта, что возродить смогут, а подчинить — нет, нет? — Сэна устало опустилась в свободное кресло.

Вся эта история с какими-то высшими силами явно ее утомляла.

— Про это не хотят думать, — усмехнулся Райан. — Предания различного толка часто говорят о людской самоуверенности, но народ так ничему и не учится.

— А знак на обложке о чем говорит? В книге не написано?

Мне всегда было интересно, как создаются подобные гербы и рисунки. В них же тоже закладывается смысл.

— Ты слишком многого хочешь, Мадена. Мало кто из зульфийцев вообще задавался подобным вопросом, кроме создателей.

— И все же.

— Если учитывать все, что мы узнали, то могу лишь предложить свою версию, —устало вздохнул некромант.

— Цепь чаще всего связана с каким-то блоком или запретом. Например, это может быть проклятие или ограничение на силу, которое наложили на Зульфагара.

— Или хотят наложить, как возродят, — вставил свое слово Арестей.

— Огонь, как символ, имеет множество значений, но в этой ситуации скорее может восприниматься как кара, зло или страдания. Зульфагар — морван, так что неудивительно. — Райан закрыл книгу, чтобы была возможность снова внимательно изучить рисунок.

— Языки пламени изображены довольно агрессивными, так что другого толкования я не вижу.

— А петля?

— Честно сказать, не знаю. Если пофантазировать, то это может быть отсылка к первородной магии. Сама петля выглядит как мешочек, видишь? Словно в ней соединяются все виды магии, а вот идущие в разные стороны нити — сформированные позже школы темной и светлой магии. Проще говоря, петля — некий символ первородной силы.

— Звучит красиво. — Я неуверенно коснулась узора кончиками пальцев.

— Это лишь мое предположение.

— А еще, если вам так интересно изображение, оно нарисовано кровью, — снова подала голос молчавшая до этого момента Сэна.

Мы все разом уставились на нее.

— Ты по запаху определила? Чья это кровь? — завалили мы одновременно с Арестеем ее вопросами, но я тут же отвлеклась, почувствовав жжение за ладони.

— Понятия не имею, — растерялась женщина.

— Зато я, кажется, знаю, — отозвалась я.