Искра и Тьма

Кровь брызнула, попав на ханское брюхо.

– Хорошо, сейчас, – поспешно сказала Шайна и, обхватив подругу за плечи, попятилась.

За пологом ждала Айял.

– Бери, – сунув Шайне кувшин, сказала она. – Иди. Влей ему это пойло прямо в глотку. Пусть подавится.

– Пожалуйста, не надо… – попыталась возразить она, глядя, как по полу растекается кровь.

– Не спорь, иди. – После непродолжительной борьбы Айял толкнула девушку так, что она, влетев в опочивальню, споткнулась, упав прямо на хозяина и уронив кувшин.

Вино смешалось с кровью.

Хайса никак не отреагировал. Чувствуя, что ее сейчас стошнит, Шайна отбежала и с опаской взглянула на него.

Хан кочевников Хайса неподвижно лежал на спине. Глаза на мертвенно-бледном лице неестественно широко раскрылись. На лбу вздулись вены. Рот был открыт, переполненный переливавшейся через край комковатой слизистой массой…

iНукер — элитный воин.

iiУнэг — лис. В именах кочевников ударение, как правило, падает на последний слог. В исключительных случаях ударения будут указаны (например, Ха́йса).

iiiАрак — алкогольный напиток из перебродившего кобыльего молока.

ivКаган — хан ханов.

vБармица — кольчужная сетка, обрамлявшая шлем снизу.

2. Помню твой смех

В просторной темной комнате с заросшим паутиной потолком и почерневшими бревенчатыми стенами, на широком дубовом ложе вытянулся укрытый шерстяным одеялом старик. На столе чадила толстая оплывшая свеча. Огонек нервными бликами играл на дряблой, покрытой пигментными пятнами коже.

В углу сидела на табурете девка в белом платке. Руки нервно теребили передник. Старик судорожно глотал беззубым ртом воздух и сухо кашлял.

– Эй! Кто там? – спросил он дрожащим, затхлым голосом. – Подойди сюда…

Девка, кланяясь, громко и неуклюже протопала по скрипящим половицам.

– Чего вам, ваше величество?

– Зачем… зачем так гремишь, дура? Прикажу вот выпороть…

– Простите, ваше величество…

Старик, хмуря всклокоченные брови, водил по сторонам глазами. Он был слеп.

– Где ты? Дай мне руку.

Дай… руку. Молодые пальцы… Хе-хе… Мягкие, теплые. И сама ты, верно, ничего…

Старик обессиленно выпустил ладонь и закрыл глаза. Девка, согнувшись в поклоне, так и стояла у одра, не в силах пошевелиться от страха.

– Где мой сын? – внезапно сказал он. – Где Горыня? Где Искра?

– Искра где-то здесь, во дворе… – пролепетала девка.

– А Горыня? Где он? Опять пьян?

– Не знаю, ваше величество…

– Так позови их, – велел старик. – Всё, иди вон… бестолочь.