Искра и Тьма

– Скажи, Доброгост, – спрашивала Искра, – долго ли ехать до этого… как его там? Воиграда?

– Да дней пять. Может, шесть. Или больше.

– А какие они, эти северяне? И почему их не любят?

– Ох, княжна… – задумался старый писарь. – Что ж тебе сказать-то… Они, конечно же, отличаются от нас. Живут все больше в белокаменных хоромах. Культурные. Ну, и вера у них такая… немного странная. Триединство. Чуждое, как я думаю, любому вересу верование. Наверное, поэтому их и не любят. А может, только мы так и думаем? Но ты не бойся, Искра, кажется мне, что народ они хороший…

Тут Искра заметила приближавшегося к ним Девятко.

«Опять хочет поумничать, – подумала она, вспомнив прошедшую ночь. – Ну его…»

Искра стала побаиваться десятника. О чем он шептался с Сивояром? Она поспешила присоединиться к Буяне. Это не укрылось от Девятко. Он подмигнул ей. Слегка поклонился. Остался в стороне.

i Карл Кровавый (748 – примерно 785) – последний треарийский император, правивший в 769 – 778 годах. Отличался невероятной, превосходящей всякие пределы жестокостью и кровожадностью, кроме того, был совершенно безумен.

ii Междуречье – территория между реками Горынь и Волдыха. Раньше была центральной областью империи, от которой остались разрушенные Карлом Кровавым города и разветвленная сеть дорог, ведущих во все уголки Верхнеземья. После падения империи долгое время являлась средоточием многочисленных разбойничьих шаек.

5. Увечья, безумие и соблазны

Громко хлопнула упавшая книга. Звук расплылся по необъятной царской библиотеке, потревожив, кажется, все затаенные уголки.

В темные лабиринты массивных стеллажей влился едва слышный ветерок, чуть встревоживший паутину, окутавшую многочисленные толстенные фолианты. Слабый свет, пробивавшийся сквозь пыльные окна, привносил ощущение заброшенности в это полузабытое место.

И еще один шорох нарушил глубокую тишину библиотеки. Андрей закрыл книгу и протер уставшие глаза. Престарелый Нестор немощно возился в недрах своего бумажного царства.

Андрей слышал его утомленное дыхание; слышал, как негнущиеся старческие пальцы шелестят пожелтевшими страницами. Он никогда не видел его. Иногда он вообще сомневался в существовании библиотекаря. Только так некстати возникавший шум да изредка мелькавшая вдали белоснежная борода напоминали ему, что тот всё же есть. Царский архивариус вел крайне замкнутый образ жизни.

Андрей, сын великого князя Воиградского Мечеслава, распрямил спину. Шея побаливала, как всегда.