Искра и Тьма

Ножом, сука! А ведь ему исполнилось всего восемнадцать. Восемнадцать! Буребай! Буребай… Выпейте за него, верные мои слуги.

Гости подняли кубки и выпили. Никто не сказал ни слова.

– Унэг, – тихо сказал Хайса.

– Да, мой господин.

– Веди ее. Покончим с этим.

Опять Унэг вел свою пленницу. Вел на запад, туда, куда заходит солнце. Он медленно ехал сквозь возбужденную толпу, и руки его дрожали.

«Опять, – думал он. – Опять это проклятое наваждение. Что за злой дух меня мучает? Почему мне так тяжело сейчас? Что она со мной сделала?»

Унэг старался не показывать, что нервничает, но сердце отчаянно билось.

Млада брела позади, совсем рядом, он чувствовал ее страх так, будто сам шел на казнь.

Она дрожала, ноги подкашивались, глаза, полные слёз, ничего не видели, кроме грязно-желто-серых пятен. Их проклятия слились в сплошной гул. Кто-то подбежал к ней и ударил палкой. Она упала на землю.

– Вставай, шлюха! – еще чья-то палка нестерпимо больно врезалась в бок.

– Проклятая! Убийца!

– Пусть загрызут тебя демоны!

Унэг ждал.

На лбу выступил пот. «Вставай же, прошу! – мысленно взмолился он. – Вставай! Умри достойно, умри же поскорей, избавь меня от всего этого, несчастная!»

Унэг потянул за веревку. Млада, хрипя, поднялась и послушно пошла туда, где должна была свершиться казнь.

Посреди пустыря имелось небольшое углубление – около четырех шагов в диаметре, – где стоял покрытый бурыми пятнами столб. Дно выемки было усеяно мелкими камнями, и от него жутко несло мертвечиной. Чуть в стороне от орущей толпы стояли всадники, среди которых выделялся богато одетый рыжеволосый мужчина средних лет с иронично прищуренными глазами.

Унэг остановился и бросил свой конец аркана на землю. Он не сразу понял, что Млада смотрит. Вывалянная в пыли и навозе, с копной свалявшихся волос, в разорванной рубахе, исцарапанная, избитая, она была все так же красива, как и всегда. Как и тогда, когда он увидел ее впервые: та же бледная шелковистая кожа, чистое, одухотворенное лицо. Она смотрела на него, ее губы что-то шептали…

– Прощай… – Унэг точно проснулся, и слова девушки обдали его, как свежесть утреннего ветра.

Из толпы выскочил парень, разорвал на ней рубаху. Млада инстинктивно прикрылась связанными руками, но тут веревка натянулась, повалив ее в пыль. Несколько человек, толкаясь и возбужденно крича, потащили жертву по земле. Рыжеволосый смеялся, поглядывая на нее и беззаботно беседуя со спутниками.

Поучаствовать в казни собралось все становище.