Искупление для бастарда

В семье также не могли не заметить его подавленного состояния, но отец списывал это на то, что сын наконец-то взялся за ум, матери после замужества дочери было не младшего ребенка, а Кэтрин оправдывала его поведение грузом ответственности, который грозил на него свалиться с новой должностью. Как ни странно, но в этой мешанине чувств, что поглощала его, как зыбучие пески, нашлось время и для размышлений о приказе отца. Глава Палаты лордов... Несмотря на слабохарактерность, Эрмин не был дураком и прекрасно понимал, что отец никогда не позволит ему

по-настоящему

управлять Палатой, не даст и крох власти.

Он будет, как и всегда, лишь марионеткой отца... Он чувствовал, что этот ошейник душит его. Внезапно он понял, что задыхается, и бросился к дверце балкона, пытаясь ее открыть, но перед глазами все плыло, горло сжималось и разжималось в тщетной попытке пропустить хоть каплю воздуха, легкие начало жечь, а сердце стало пропускать удары. Он в отчаяние дернул за ручку дверцы и заплакал: он не хотел умирать, нет, он же еще совсем молод, он не хочет. ..

— Эрмин? — откуда-то издалека позвал его знакомый голос, и мягкая женская ручка коснулась лба. Над головой щелкнул шпингалет задвижки, дверь распахнулась, и в комнату влетел порыв холодного воздуха с каплями дождя. Эрмин сделал глубокий вдох, чувствуя, как сознание проясняется, а тяжесть уходит из груди.

— Кэтрин? — Он, шатаясь, поднялся с пола и посмотрел на стоящую рядом сестру.

— Что... что случилось?

Крупные холодные капли стекали по его промокшей от пота рубашке, заставляя его вздрагивать, но взгляд сестры, полный тревоги и непонимания, беспокоил его намного больше.

— Это я должна у тебя спросить, — настороженно ответила Кэтрин, отступая от балкона: ей дождь и холод были совсем не по душе. — Эрмин, ты бледнее мертвеца, что происходит...

Она еще что-то говорила, он не слушал ее: сердце, как бешенное, билось в груди, а щеки горели ярче пламени камина.

Как же он устал от всего этого, от извечных переживаний и страха, от назойливого беспокойства сестры, наставлений матери, приказов отца...

— Я не хочу становиться главой Палаты лордов, — выпалил он внезапно не только для все еще говорившей Кэтрин, но и для себя. Это был словно крик души, последняя попытка выбраться из затягивающей его пропасти.