Искупление для бастарда

Она шагнула, пошатнулась и упала на пол, вцепившись руками в край стола. Наконец ей удалось различить, как пламя поглощает противников. Двое людей превратились в обгорелые скелеты, а необращенный метался по комнате, пытаясь скинуть горящую одежду. Пламя — не то, что трещало в камине, а яркое и живое — пожирало его заживо. Захрипев, Нареин рухнул на пол у двери, протянул к ней скрюченную от боли руку и задергался в предсмертных муках. Полминуты — и в комнате осталось три обгорелых скелета, а еще спустя несколько секунд сюда ворвалась служанка с двумя стражниками.

 — Моя госпожа, что с вами?! — всплеснув руками, кинулась к Соне девушка.

 — Я в порядке, Шели, — тем же спокойным голосом ответила дриада, внутренне дрожа в истерике. Ярость погасла вместе с пламенем и к ней вернулся страх. Рука коснулась еще плоского живота.

***

Если бы он был обычным принцем, выросшим в любви и заботе, он бы попался в ловушку, но тот, кто с самого рождения привык бороться за существование, привык к подлости и предательству, того невозможно застать врасплох.

Меч врага опустился на то место, где секунду назад была его голова. Одним ударом он выбил клинок из рук несостоявшегося убийцы и оглянулся — сейчас его волновала только Грета. Но девочка, на удивление, тоже была на ногах и уже стирала со своего легкого дорожного меча кровь, при этом морщась, словно промочила любимые туфли в луже. Вокруг них разгорелась настоящая битва: одна половина их отряда сражалась с другой, при этом Реб метким взором выхватил фигуры посторонних людей. Засада? О да, еще и предательство. Хорошо не все из их свиты решили их убить. Одним движением обнажив Карающего, он ринулся в бой, бросив Грете:

 — Держись за мной.

Нападавшие явно рассчитывали на эффект неожиданности, который не сработал, поэтому бой закончился достаточно быстро, Реб даже не успел насладиться им. Кровь скоро пропитывала снег, на горизонте алели облака в лучах восходящего солнца, а Грета сидела на камне и чистила меч, глядя на отца, обходящего трупы.

 — Хороший удар, — он кивнул дочери, осмотрев труп первого напавшего на нее. — И реакция.

 — Он мне не нравился. — Она вновь поморщилась, как будто говорила о невкусном пирожном. — Он был злой, я чувствовала.

Реб лишь хмыкнул и посмотрел на северо-запад — до столицы была еще неделя пути, и он чувствовал тревогу.