Искупление для бастарда

Стоит ли говорить, что очередной день политических переговоров закончился обычной пьянкой? Хотя так ее назвать могла лишь Соня, а вот сам Реб, немногие его подданные, которым повезло там оказаться, и гномы использовали бы более выразительные эпитеты, жаль только, у них не хватило бы на это сил. К концу вечера из всех собравшихся на ногах стояли едва ли десяток, которые торжественно решили, что Ребор их перепил и заслуживает корону. На копях разговор немного застопорился, но Реб, который в любом состоянии умел соображать здраво (что бы ни говорила Соня!), решил не давить.

Первые мосты были проложены.

***

За толстыми каменными стенами бушевала метель, в очагах мерно потрескивали дрова, а из тронного зала доносились возгласы, пьяная брань и протяжная песня про какую-то Мэри, но здесь, в Теневой галерее, было темно и тих. Грета призраком бродила по коридорам: сейчас никто не узнал бы в этой молчаливой и серьезной девушке веселую и легкомысленную принцессу. Она даже выглядела на несколько лет старше.

Дверь родительских покоев бесшумно отворилась — в них было пусто: отец сидел с гномами, а мать спустилась в кухню, но даже будь они здесь, едва ли Грета заметила их присутствие.

Она прошлась по гостиной и, замерев на пороге, вошла в оружейную. Блеск клинков на мгновение ослепил ее: здесь была собрана немалая коллекция — Ребор грезил мечтой создать по-настоящему достойную короля оружейную с редкими клинками, но пока единственным и самым редким мечом был Карающий. Завороженная его блестящей черной мощью, Грета подошла ближе. Папа всегда ругался, когда она приближалась к нему, говорил, что меч из лосской стали не терпит чужого прикосновения, но ей иногда казалось, что она слышит его

песнь

. Он манил ее сильнее тысячи приключений, великанов, бурь и прогулок в городе, словно он был какой-то недостижимой и в то же время самой близкой к исполнению мечтой.

Протянув ладошку, она на мгновение коснулась тяжелой рукояти двуручного меча...

...и упала, больно стукнувшись затылком и спиной, и без того сегодня пострадавшими.

В глазах засверкали звезды, а в ушах зазвенело. Только звук открывающейся двери привел девочку в чувство. Дернувшись к выходу из оружейной, она тут же сообразила, что выйдет как раз навстречу матери. Оставалось только окно.

Когда Соня, движимая подозрением, вошла в оружейную, снежная буря билась о деревянную раму, а комната была пуста. Нахмурившись, дриада уже собиралась выйти, когда что-то привлекло ее внимание.