Портал

Угрызения совести ни коим образом не тревожили мой разум (если таковой вообще имелся в моей голове), я просто усиленно его изображала. Хотя думала совершенно о другом.

— А что это за место? Это и есть Аландей? — не выдержав принялась за расспросы я.

— Да, — коротко ответил Лайф, не поворачиваясь.

— А куда мы направляемся теперь?

— В город, — Лайф оглянулся, окинул меня взглядом, задержав его на, ну, очень внушительных теперь уже, разрезах по бокам и добавил, — Тебя нужно срочно переодеть.

Я потупилась ещё сильнее. Хорошо хоть смолчал относительно моего нового платья, а только окинул взглядом.

— И долго времени у нас уйдёт на дорогу? — снова вспомнив причину терзавшую мою ненасытную душонку, я принялась расспрашивать дальше.

— Около двух с половиной недель, — не задумываясь ответил вампир.

— Ого! — вырвалось у меня.

— За это время я доставлю вас домой.

Я сразу же потупилась, расставаясь с идеей побыть в этом мире ещё пару лишних дней или часов.

Лайф казался неумолимым.

Мы вышли к старому дубу, только с противоположной стороны, куда пошла я. Отец всё ещё безмятежно спал. Я устало плюхнулась рядом и перетянула большую часть плаща на себя. Тут отец всхрапнул и открыл глаза.

— Что тут у вас? — спросил он, глядя на вертел у Лайфа в руке.

— Уже готово, — сказал вампир и протянул отцу вертел, предоставив самому выбирать и отрывать для себя кусок оленины.

Я не долго думая, ухватилась за ногу оленя и с силой её дёрнула так, что несчастная, вблизи оказавшейся тощей и жилистой тушка чуть не слетела с вертела в ближайшие кусты.

Вампир недовольно на меня посмотрел, а я виновато покосилась на оторванную-таки ножку и с аппетитом вгрызлась в неё. Лайф не стал читать мне нотации о том, как положено вести себя за столом, и сам присоединился к трапезе, отрывая другую ногу и вгрызаясь в неё клыками, от чего сок брызнул в разные стороны и забрызгал меня. Я недовольно уставилась на вампира, но меня самым наглым образом проигнорировали, продолжая уписывать оленью ногу, не взирая на мои злобные косые взгляды. Обида не прошла, но я продолжила есть начатую ногу, уже не обращая внимания на Лайфа, а он больше не брызгался, что несказанно радовало. Хоть что-то.

Прикончив целую тушку оленины на троих (ибо есть там было и нечего - лето, жарко, олень оказался костлявым да жилистым), мы отправились в путь.