Портал

Сон сморил меня. Сказались все бессонные ночи, проведённые в лесу.

Часть 16.2. Он

Разбудило меня утреннее солнце, игриво пробежав своими лучами по глазам. Я резко зажмурился, потом потянулcя и поднялся на ноги. Маргарита и остальные ещё спали.

Поляну, на которой мы заночевали, освещало солнце, позолотив верхушки деревьев и трав. Горная река тихо шумела внизу. С другого берега доносилось пение птиц и шаги хищников. Издалека доносился запах ближайшего к нам селения, судя по запаху свежеиспечённого хлеба и парного молока, это было небольшое село.

Зеленовато-бурые стебли возвышались над землëй, мерно покачиваясь из стороны в сторону лёгким ветерком, расположившись ровным кругом по периметру нашей поляны.

Я втянул воздух и перевёл взгляд на Маргариту. Солнце играло переливчатыми зайчиками на её лице. На губах застыла сладкая улыбка. Длинные волосы казались золотисто-рыжими морскими волнами, средь зелени трав. Рука, тонкая, белая, лежала рядом с лицом, а под ней пробивался тоненький стебелёк цветка. Я улыбнулся.

Амун открыла глаза, подняла уши с кисточками, пошевелила ими и поднялась.

— Что это ты такой весёлый с утра пораньше? — поинтересовалась рысь, выгибая спину.

— Жизнь весёлая, — пошутил я.

Амун недовольно фыркнула, мол, по лезвию ножа каждый миг ходит, а ещё веселится.

— Да ладно тебе, — отмахнулся я. — Мы выбрались из самого опасного в нашем мире леса живыми, что ещё нужно?

— Чтобы тебя перестали преследовать и вернули на должность! — непоколебимо отчеканила Амун. — Ах, да! И ещё, чтобы ты был счастлив.

Я поднял левую бровь.

— Что?! — удивилась Амун.

Я хмыкнул и отрицательно качнул головой, от чего давно не стриженые волосы рассыпались по плечам чёрным шёлком. Амун отвела взгляд в строну.

Под плащом зашевелились, я повернулся. Маргарита пыталась из него выбраться, причём через рукав. Я поднял плащ и Марго застыла в сидячем положении с встрёпанной капной волос. Подняла на меня глаза и виновато улыбнулась. Затем быстро принялась приглаживать волосы и одёргивать платье.

Хотя эту скудную тряпицу язык не поворачивался уже платьем назвать. Оборотень, почуяв под боком возню, лениво поднял голову и посмотрел на Маргариту. Затем снова положил голову и хотел продолжить спать, но Марго бесцеремонно пихнула его в бок:

— Вставай! Папа, вставай!

Все опять уставились на Никиту Александровича. Он почуяв на себе нетерпеливые взгляды, не стал испытывать судьбу и поднялся сразу. Все тут же тронулись в путь, но произошла небольшая заминка.