Ангел по контракту

Если бы я взялся сочинять Бога, я придумал бы что-нибудь покруче. Уж не то ли самое темное и нелюбимое тобою человечество приложило здесь руку? Уж очень близок ты, Господи, к их образу и подобию.

Люитен, не отрываясь, смотрел на Санди, и глаза его были льдом.

— Может быть, — процедил он. — Может быть, и я чей-то, но ты — мой, и я тебе это докажу.

И он набычился, погружая взгляд в упрямые серые глаза напротив. В один миг защитные барьеры Санди были атакованы и взломаны, и что-то ледяное проникло в него, оставляя за собою обмороженный след.

Будто холодная рука шарила в его теряющем чувствительность сознании, нашла что-то наощупь, сгребла в кулак и потянула наружу. Изо всех сил стараясь не поддаться панике, Санди вцепился в то, что принадлежало ему. Завязалась ожесточенная молчаливая борьба.

Кресло с грохотом опрокинулось набок. Люитен с проклятьем вскочил на ноги, а Фалк во вратарском броске на пол успел подхватить невесть откуда выпавший хрустальный шарик величиной с мячик от пинг-понга, в котором среди игольчато взблескивающих искр металась какая-то неясная серая тень.

— Люитен, — сказал Фалк с гневной дрожью в голосе, — ты зашел слишком далеко!

— Черт! — Люитен наклонился над лежащим на полу телом.

Полуприкрытые глаза Санди с невыразимой надменностью смотрели куда-то мимо него. — Неудобно как-то получилось. Ну до чего несовершенный и хрупкий материал! Сперва ведет себя так, будто он тебе по меньшей мере ровня, а стоит нажать и — бац... сломался.

— На кой дьявол ты это сделал?

— Он вывел меня из себя.

Я же не знал, что жизнь сломается раньше, чем воля. И что теперь делать?

— Оживляй! — сухо сказал Фалк, протягивая шарик на раскрытой ладони.

— Что, опять? — Люитен опасливо оглянулся на дверь. — А может... разбей шарик, выпусти лебедя, и начнем все с начала. Этот был очень хлопотный.

Фалк зло рассмеялся.

— А что ты скажешь его жене? Поцапались, мол, и ты его ненароком укокошил? Нечего сказать, в гости пригласил.

— А я ее себе оставлю.

Фалк сокрушенно покачал головой.

— Ты сам не захочешь, чтобы она оставалась здесь такая, какой станет, если узнает, что произошло.

Я же тебе говорил: ее архетип — «возлюбленная». Это блондинка могла бы оклематься, а твоя муза попросту сойдет с ума. Оживляй!

Люитен безропотно принял на ладонь шарик, встал на одно колено возле распростертого тела и приложил хрустальную безделушку ко лбу Санди. Под нажимом его пальцев шарик вошел в тело, и судорожный вдох и последовавший за ним кашель сообщили им, что гость ожил.