Три дракона Амели

Может быть, железнодорожный вокзал будет открыт? Может быть, денег хватит, чтобы добраться до Монпелье или до Тулузы? Перспектива провести ночь на улице оптимизма не внушала.

Ей было обидно, что Эрик так и не позвонил. И даже не отправил смс-ки с извинениями. Она была почти уверена, что в Монако он поедет только завтра. Он наверняка ждет, что она вернется в отель – знает, что у нее нет денег. Она стиснула зубы – лучше уж на вокзал!

– Эй, красотка!

Она вздрогнула от громкого голоса, огляделась. Улица, по которой она шла, была мрачной, почти без фонарей.

Ее окрикнул парень в темной майке и рваных джинсах. Он стоял у дверей уже закрытого магазина. Майка была тесна для его накаченного торса.

– Ищешь жилье? – он сразу распознал в ней туристку. – Могу предложить свою комнату. Правда, там всего одна кровать.

Он хохотнул и сделал шаг в ее сторону. Амели припустила вперед. Улица была длинной и безлюдной. Идиотка, как она могла быть такой беспечной?

В окнах зданий, мимо которых она бежала, не было света. Она понимала, что он догонит ее в два счета.

Она уже слышала тяжелое дыхание за спиной. Закричать? Услышит ли кто? А если и услышит, то выйдет ли, чтобы помочь? Она впервые за этот вечер подумала, что лучше было бы остаться с Эриком.

У ближайшего фонаря он схватил ее за рюкзак, рывком подтащил к себе. От него пахло потом и пивом.

Амели дернулась и уперлась спиной в кирпичную стену.

– Куда ты бежишь, малышка? Тебе никто не говорил, что в незнакомом городе недолго и заблудиться? Пойдем, переночуешь у меня, а утром я провожу тебя, куда скажешь.

Он провел рукой по ее лицу. Кожа на пальцах у него была шершавой.

Амели закрыла глаза. Она и самой себе не могла объяснить, почему все-таки не закричала.

Рука парня спустилась ниже, к ее груди – туда, где за рубашкой и за по-девичьи упругими выпуклостями, кипела ярость. И эта ярость была сильнее страха, сильнее боли, сильнее ее самой.

Амели открыла глаза.

– Убери руки!

Сначала он смотрел на нее с недоумением, потом она заметила, как расширяются от страха его зрачки.

Руки его бессильно опустились.

Амели боком протиснулась между ним и стеной. Она еще мало что понимала. Сделала один несмелый шаг, другой, побежала. И услышала несущийся вслед, наполненный отчаянием голос:

– Ведьма! Что ты сделала, ведьма?

И только добежав до перекрестка, выскочив на ярко-освещенный проспект, она осмелилась обернуться. Парень по-прежнему стоял на том же самом месте.

И вот тут Амели испугалась по-настоящему – испугалась саму себя.