Три дракона Амели

– А зачем ты сказала мне? – Амели впервые посмотрела на собеседницу с интересом.

Мадемуазель Легран попыталась улыбнуться:

– Я подумала, что ты должна знать. Возможно, есть что-то, что ты хотела бы сделать до того, как покинешь нас. С кем-то поговорить, кому-то написать. А если ты захочешь уехать – ну, что же, значит, так тому и быть. Но я верю, что ты сделаешь правильный выбор.

Амели едва не ударила ее. Легко им говорить!

– Убирайся! – прошипела она.

И закрыла уши руками. Она не нуждалась в их советах.

Она не слышала, как захлопнулась дверь за Валери.

6. Мать

– Что было нужно этой курице? – Жаклин спускалась по лестнице, громко цокая каблуками.

Амели подняла голову. Мать несла из «мужской» спальни целый ворох белья.

Вообще-то мадемуазель Легран нравилась Амели – с ней интересно было поболтать о музыке, кино, книгах. И когда Амели была ребенком, та часто кормила ее вкусняшками из кафе мадам Арно. Восхитительными булочками с корицей, меренгами и пирожными с масляным кремом. Ничего вкуснее Амели не ела даже в Париже.

Да и на курицу Валери была совсем не похожа.

Но сейчас защищать ее от нападок матери у Амели не было ни сил, ни желания.

Жаклин все поняла без слов.

– Но тебе еще нет восемнадцати! Они что, разучились считать?

Она бросила белье на кресло, достала из кармана юбки пачку сигарет и закурила прямо в комнате.

– Думаю, поступок твоей тетушки многому их научил. Представляешь, как негодовал дракон, когда не получил свою добычу?

Амели закашлялась от ударившего в нос дыма, подбежала к окну, распахнула его настежь.

Мать и не подумала затушить сигарету – только пепел стряхнула в стоявшую на столе чашку.

– Ты собираешься последовать ее примеру? Или осчастливишь-таки дракона?

Мать смотрела на нее с любопытством – как в зоопарке смотрят на диковинную зверушку. И хотя в таком отношении не было ничего нового, обидно было до слёз. Она так и не смогла привыкнуть к тому, что чужие люди ласкали ее чаще, чем самый близкий человек.

– Ты меня совсем не любишь, да?

Она надеялась, что голос не задрожит.

Чего ему дрожать, если ответ на этот вопрос она знала уже много лет?

Мать хмыкнула, бросила в чашку окурок. Несмотря на семь беременностей и нелегкую жизнь матери-одиночки, выглядела Жаклин неплохо – подтянутая, с горделиво вскинутой головой и манерами королевы в изгнании.

– Что за глупости, Амели? Конечно, люблю, – и она выдавила из себя усталую улыбку. – Я вас всех люблю, что бы ты там ни думала.