Три дракона Амели

Это случилось только раз, когда картина была почти закончена. И если ты думаешь, что я отправлялась на очередной сеанс, намереваясь затащить в постель мальчика, который был моложе меня на десять лет, то ты ошибаешься. На следующий день он собирался возвращаться в Париж, мы выпили по этому поводу хорошего вина (до сих пор помню, что это было «Шато Лагранж»), и всё случилось само собой.

Мать надолго замолчала, погрузившись в воспоминания, и Амели не торопила ее.

– Зачем ты вернулась? – Жаклин выдохнула это почти со злостью.

– Я думала, ты понимаешь, что в Париже тебе будет лучше. Я хотела, чтобы ты увидела, что за пределами нашего болота тоже есть жизнь. Я хотела, чтобы эти кумушки – и Бригитта, и Валери, и старуха Дюпре – подавились своей желчью, узнав, что я отпустила тебя из Эстена. А ты вернулась…

И столько боли и разочарования было сейчас в голосе матери, что у Амели тревожно сжалось сердце. А Жаклин резко поднялась, сгребла белье и пошла в подвал, где у них стояла стиральная машина.

Амели с трудом вспомнила, что обещала Фернану экскурсию по деревне.

Вернулась в спальню и в дополнение к короткой юбке в шкафу Доминики отыскала более-менее подходящую блузку. Покрутилась перед зеркалом. В свой последний день в Эстене ей хотелось выглядеть особенно красивой. А дальше – Париж или замшелая пещера? У нее была еще ночь на раздумья.

Одежда сестры сидела на ней довольно неплохо. Не хватало только сережек в ушах. Свои она оставила в Париже. Специально не взяла в Ниццу ничего из своих скромных украшений – надеялась, что Эрик подарит ей новые.

Наивная дура!

Она проскользнула в комнату матери, выдвинула ящик комода, где стояла шкатулка с бижутерией. Жаклин, как сорока, любила все блестящее. Вот эти золотистые, с зелеными камушками, вполне подойдут.

Взгляд наткнулся на стопку детских рисунков – неумелых, аляповатых. Ее рисунков! На каждый день матери в мае она дарила их Жаклин и была уверена, что та сразу же отправляет их в мусорную корзину.

А рядом с рисунками в прозрачном пакете – длинный светлый локон.

Его отрезали у Амели в десять лет, когда соседский мальчишка испортил жвачкой ее роскошные волосы. Ох, и ревела она тогда!

Ком подступил к горлу. Нет, плакать сейчас не хотелось. Но очень хотелось вернуться на несколько лет назад. Как много всего она упустила. Не поняла, не догадалась, что, может быть, любовь – это не только сказки на ночь и шоколадки за хорошие оценки в школе?

Как жаль, что ничего уже не изменить.

7.