Три дракона Амели

К рассказу подключился де Тюренн:

– Я попытался действовать через наших законников – ситуация казалась мне простой и ясной. Но не тут-то было. Выяснилось, что таких случаев – тысячи. Договор составлен так ловко, что Анагория, должно быть, серьезно обогатилась за счет таких же простых солдат как Эмильен. Даже я со своим влиянием ничего не смог сделать. И тогда я выхлопотал Жюли место при дворе.

– Если бы вы знали, ваша светлость, как я благодарна вам за вашу доброту! Я была сыта и одета, а все свое жалованье отправляла в деревню – соседям, что согласились присматривать за Гретой.

Я надеялась, что когда сестренка подрастет, я смогу и ее устроить на работу во дворец, и тогда мы будем вместе. Я тогда прислуживала в покоях его величества – он был добр ко мне, иногда даже осведомлялся о здоровье сестры. Наверно, я не должна так говорить, но он был так одинок тогда – он только-только был коронован, и еще не был готов к своему новому положению.

Герцог осуждающе покачал головой, призывая девушку воздержаться от обсуждения его величества, и она смутилась.

– Простите, ваша светлость, но как иначе могу рассказать я об этом? Его величество стал делать мне маленькие подарки, а я была так наивна, что даже не поняла, к чему всё идет. Я знаю, что виновата сама – я не проявила должной стойкости, но мне было всего шестнадцать, и я так мало знала об отношениях мужчины и женщины и так боялась потерять свое место при дворе…

Жюли снова всхлипнула.

Амели уже не сердилась на нее. Ей было ее жаль. Она вспомнила себя в шестнадцать лет – могла ли она тогда хоть о ком-то заботиться?

– Ты можешь не рассказывать дальше, девочка, – остановил Жюли де Тюренн.

– Мы с ее высочеством уже все поняли. Ты поступила необдуманно, но я вижу, что ты раскаиваешься в этом. С тех пор прошло много лет, и я думаю, мы можем забыть об этом. Но послушай, девочка, зачем ты сказала ее высочеству, что ненавидишь короля? Даже подобная мысль и то – уже преступление! Его величество совершил ошибку – так же, как и ты. И если мы прощаем тебя, то и ты должна его простить…

Девушка вдруг вскочила с кресла, гордо выпрямилась, и в глазах ее вспыхнула такая жгучая ненависть, что герцог отшатнулся.

– Я не могу его простить, ваша светлость! Он убил моего ребенка!

27. Старший сын короля

Герцог охнул.

– Ты хочешь сказать, что у вас с его величеством был ребенок?

– Да, ваша светлость!

Он уточнил:

– Девочка?

Жюли вскинула голову:

– Нет, ваша светлость, – мальчик!

Де Тюренн застонал.