Лицо на замену. Тайны Императорской семьи.

Что уж говорить обо мне, привыкшей вообще не сидеть на месте. Но сделать ничего мы не могли. – Отбор уже три дня как начался, больше на него никак не попасть. Не смотря на то, что твой дядя король, даже он не сможет сейчас протолкнуть тебя туда. Да и крестный, со всеми его приёмчиками тоже вряд ли сможет что-то придумать. Так что заканчивай с этой постановкой, скоро краска вся кончится. На меня кухарки уже косо смотрят. Нормальные люди не верят, что человек настолько может любить грецкие орехи, что каждый день помогает их собирать над обрывом и чистить.

А что делать, когда орехи отойдут? Чем тогда тебе сыпь рисовать? Ромашкой? Чистотелом? Нас сазу же вычислял, так как оттенок не тот, и держится недолго. А луковую шелуху я варить отказываюсь. Меня точно увидят, а менять цвет волос я не собираюсь!

От подобных вариантов меня аж передернуло. Если так и дальше пойдет, у меня, в самом деле, сыпь начнётся, и никаких точек больше рисовать не понадобится. Не всякая кожа выдержит мази доктора, которыми он меня мажет.

Та ещё едкая дрянь.

– Лика, я не виновата, что от его мазей даже следы от ореховой скорлупы сходят на раз. Кто же знал, что у него такая память, что он помнит, где какое пятнышко было. Его отдельный пергамент с описание всех точек, которые есть и которые исчезли – меня вообще пугает. Псих какой-то. Трясется надо мной, как над хрустальной вазой. Как бы вообще не решил в одиночную келью запереть и следить круглосуточно. – Вздрогнула я, вспоминая, как мы старались с подругой повторять расположение каждого из пятен, после того, как заметили, что он стал их зарисовывать.

– С такой пациенткой ещё бы. – Рассмеялась Лика. – Если с тобой, хоть что-то случится – весь монастырь сотрут с лица землю. Лекаря распят, а монашек отдадут в дом терпимости.

От богатого воображения подруги лишь махнула рукой. Таких садистских наклонностей я за ней не замечала. Сильно же они её все допекли. Меня стараются лишний раз не тревожить, а вот девушке, приехавшей со мной на правах служанки, которой, на самом деле она никогда не была, перепадает постоянно.

– Доктор ничего не знает. Лишнего ему никто не говорил. Он в курсе только папиного титула, да и договаривался за меня крёстный. Про маму и дядю по-прежнему никто не в курсе.

– Понимаю. Если бы кто узнал про такой мезальянс, это доставило бы твоему дяде много неприятностей. – Чуть погрустнела Лика. Она так и не смогла смириться со смертью моей мамы, так как была её воспитанницей.