Лицо на замену. Тайны Императорской семьи.

Дыша, как загнанная лошадь, сажусь прямо на пол, пытаясь отдышаться. Теперь понятно, почему на этот раз он приехал без жены, которая была на пятом месяце беременности. Не хотел, чтобы она волновалась, видя неадекватную племянницу. А может она и вовсе от радости, что, наконец-таки, избавится от моего присутствия, уже родила. Потрясение-то огромное. Для меня уж точно.

– Мне кажется, или я всё ясно объяснил? – Король Мовии, протягивая гласные буквы, повернулся к своему советнику и моему крестному по совместительству, в ожидании поддержки.

Так дядя делал, когда волновался и не был уверен в своих действиях, но меня это не успокаивало.

Высокие темноволосый мужчина, со слегка поддёрнутой сединой короткой шевелюрой, стоящий за спиной дяди, снял очки, вытирая выступивший на лбу пот. Протёр запотевшие стекла и, водрузив их на место, наконец, перестал мельтешить перед глазами, как во время всего разговора, пытаясь защитить монарха от всех летящих в него предметов, сел в кресло.

– Ваше… хм… Август, ты понимаешь, что у девочки шок? Такие известия и так… неожиданно.

– Крестный пытался воззвать к разуму дяди, но безрезультатно. К тому же, кто он, советник, против своего короля, которому в голову пришла ИДЕЯ. Но, кажется, я и крестного успела довести до нервного тика, ибо другой причины в его следующей фразе я не находила. – Девочка просто не понимает свалившегося на неё счастья.

– СЧАСТЬЯ? – Очередная статуэтка разбивается в нескольких сантиметрах от лица бледного крестного, которому просто повезло, что он ещё не успел снять щит.

– Зря ты это сказал. – Тихий отстраненный шепот короля Августа в сторону. Следя, как ему в голову летит на этот раз не ваза или статуэтка, которые я уже все перебила в кабинете, не книга или на худой конец пресс-папье, а уже целый стул, сглотнувший крестный запоздало согласился с начальником.

Метать мелкие предметы было на порядок легче, чем мебель. К тому же, магией пользоваться было нельзя, наоборот, приходилось её сдерживать, чтобы не устроить маленький смерч в отдельно взятом кабинете.

Так, уже пытаясь поднять чайный столик, я поняла, что окончательно выдохлась. Именно в этот момент, когда я не могла сказать ни слова, а руки и поясница болели от непрерывного швыряния предметов обихода и мелкой мебели, я поняла тактику этих двоих.

Убедившись в том, что я уже не представляю для них опасности, эти интриганы в две пары рук усадили меня в кресло у неподъемного стола, разложив на нём какие-то бумаги и фотографии, и сели рядом.