Лицо на замену. Тайны Императорской семьи.

С каждой из конкурсанток я проведу несколько часов наедине, в саду Белых Лилий. Как вы знаете, это место является одной из жемчужин дворца. Так мы сможем лучше узнать друг друга.

Ну да, место очень красивое, по слухам, а ещё проклятое. Одна из жен императора пару столетий назад прокляла сад за то, что её муж предавался в нём утехам с молоденькими фрейлинами. С тех пор в этом саду мужчина просто не может прикоснуться к девушке с интимными намерениями. В противном случае, руки его на несколько часов парализует, а это уже в дальнейшем оборачивается крупным скандалом.

В принципе это была хорошая идея, как провести время вдвоём без компаньонки, но не поставить себя и девушек в неловкое положение.

Мужчина же, произнеся эти слова, посмотрел на меня, словно ожидая моей реакции.

– Замечательная идея. – Вдохновлено сказала я, настораживаясь. Как бы я не храбрилась, вероятность остаться с императором наедине всё-таки пугала. – И кто первая счастливица?

– Вы. – Спокойно ответил Ромул, а у меня поджилки затряслись.

Хотела внимания? Получай. После этого явно что-то да будет. – Так как вы пострадали, это наименьшее, что я могу сделать.

Ну да. Только ещё раз подставить под удар своим вниманием и дать редчайший амулет… которых у меня теперь два. Так и представляю сцену: в комнате канцлер с императором, я срываю с себя один из амулетов, бросаю между ними и с криком: «Забирай свой амулет, он мне не нужен!», ухожу. А сама из-за двери наблюдаю, как мужчины доказывают друг другу, что это их амулет.

Потом они, конечно, поймут, но я уже буду далеко, с дорогой вещицей и историей для газеты.

Поступать, конечно, я так не собиралась, но помечтать о том, что один из амулетов останется у меня, было приятно. А с учётом специфики моей работы, такое подспорье не помешало бы.

В зале воцарилась тишина, и взгляды прикованы ко мне чего-то ждут. Благодарности?

– Вы так щедры… – понимаю, что говорю что-то не то, и быстро исправляюсь, – в своей доброте. Это такая честь!

Благосклонный кивок успокаивает, говоря мне, что всё в порядке и сердце уже не бьётся настолько быстро.

Но успокоиться до конца не выходит. Обед для меня так и проходит в раздумьях. Аппетита особо не было, и в блюдах я ковырялась чисто из принципа, раздирая мясо вилочкой и ножом, так и не донося кусочки до рта.

Император был занят разговором с советником, и к разговору прислушивались все сидящие за столом, а потому на мою голодовку никто особого внимания не обратил.