Убить дракона.

Хотя ведь и дети бывают разные: вон, когда я старшего своего наказывала и в угол ставила, младший подходил и становился рядом…

Какая, к черту разница – ЗАЧЕМ Павел меня сюда позвал? Не услышь я его зов, и не окажись в Гатчине, кто знает – чем бы закончилась вся эта страшная история с ящерами? Что за беда в том, что я нравлюсь ему настолько, что он хочет моей близости? Взрослые же люди! Обидела человека практически ни за что, идиотка несчастная! Теперь самой плакать хочется…

- Не реви! – сказали у меня за спиной.

– Это ты ревешь, или я реву?

- Я реву – шмыгнула я носом.

И повернувшись, уткнулась императору в плечо.

- Ну и зря! Не надо ничего бояться! – сказал он.

И погладил меня по голове.

- Помнишь, как мы с тобой в парк на разведку ходили? Когда кругом снег лежал? А одуванчики беспечно из него выглядывали? И листочки жасминовые все равно распускались – назло и вопреки? Так вот - жизнь – сильнее смерти. Сильнее холода. Сильнее страха. Цветы и деревья не размышляют о смысле – просто подчиняются привычному ходу вещей.

Что же мы с тобой – трусливее одуванчиков? Время и Пространство позволили нам с тобой встретиться.

И быть вместе. Так какая разница – зачем? И – что потом? Давай сейчас не будем ничего усложнять. Лучше вспомним – что пишет твоя литературная подружка?

Ветер играет простой мотив, солнце сквозь шторы сочится миррой. Утром так просто себя найти спящей у края ладони мира. Вырубить время, сорвав стоп-кран, встать, потянуться кошачье-гибко... Утренний кофе вкусней стократ, если готовить его с улыбкой.

Горечь-усталость с бедой-виной смыть, хорошея и молодея - и расправляются за спиной крылья, затекшие от безделья. Вмиг, с парашютным сухим хлопком, мир - многомерен, велик, бездонен - мерно сворачиваясь клубком, мирно лежит в колее ладони.

- Не будем – согласилась я, вытирая слезы. – Прости меня, дурочку пернатую!Такая вот я – не удельная птица: то на плечо сяду, а то – и глаз выклюну…

- А вот это – лишнее! – засмеялся Павел, пытаясь подмигнуть подбитым глазом.

– Я и так одним почти не вижу. Ну, что, певчая птичка, - мир?

- Мир – облегченно выдохнула я, и добавила: - Я всем пою. Но одному тебе я позволяю перышки погладить…

- Спасибо за доверие! – улыбнулся император. - Но сейчас - летим спать. Просто спать. Я ведь минувшей ночью, считай, глаз не сомкнул. И вообще мы с тобой ни разу толком не спали с тех пор, как сюда попали. Только умирали, время от времени, но это, наверное, не считается…

ЭПИЛОГ.