Убить дракона.

Судебные тяжбы могут затянуться на очень неопределенный срок, а за это время, как гласит восточный анекдот, либо ишак сдохнет, либо - падишах.

- Будем надеяться - пробормотала я, припомнив, как сидя на лавочке в домовой церкви, мы с подружкой костерили нашего патриарха за жадность. И Бог ничего на наши мятежные головы сверху не уронил. А, похоже, весьма внимательно прислушивался.

– А вот наша с тобой ночная встреча очень здорово смахивает на начало новой сказки. Знаешь, мне ведь эта тема четыре года покоя не давала! С того момента, как я написала последнюю строку «Тех, кто нас любит».

Черта лысого она была последней! После каждого посещения Петербурга я переписывала эту историю, не помню уж сколько раз. Все время, находя какие-то важнейшие, но незаписанные прежде детали. И подбирая новые, самые теплые, самые нежные слова для описания сцен с тобой. Да-да, ваше величество! Не красней уж, как девица! Тыщу раз ты мне снился в самом животрепещущем образе, так чего теперь наяву глаза опускать?

Я выдохнула и положила голову Павлу на плечо.

- Эти слова, эти фразы, легкие и чистые, в которых улыбка и слезы смешивались и искрились, как дорогое вино, то и дело приходили мне в голову, когда я гуляла по Гатчинскому парку, представляя тебя рядом.

Когда видела чудесное преображение твоего памятника во дворе Михайловского замка. Видела я одна, из сотни посетителей!!! Даже на концерте органной музыки в торжественных и печальных звуках баховского хорала мне слышался твой голос. И твоя рука, казалось, незримо касается моей.

В чем причина этой дивной фантасмагории? Только ли в том, что писательница, создавая новый роман, всегда должна быть немного влюблена в своего героя? Я не знаю. Да и не хочу знать ответа, честно говоря! Просто мне всегда было хорошо и тепло, когда я думала о тебе. Когда писала и переписывала главы самой первой моей истории. Я думаю - нам подарили эту встречу в самое подходящее время. Мы до боли заждались друг друга. У нас было слишком много прошлого и совершенно никакого будущего. Да мы и не хотели его. Надеялись на него, наверное, иногда, может быть, ночами, когда жизнь истаивает росой и уносит тебя по ту сторону реальности, к непознанным морям забытых сновидений. Мне было хорошо, совсем, как сейчас…

Фу ты, дьявольщина, вот разболталась! Впала в сентиментальность, а это совсем не мой стиль! А все ты, величество, виноват! Вбухал девушке в кофе два литра коньяка и теперь слушаешь откровения безумной Сказочницы!

Глава 4.