Яблоки преткновения

Жаль, что была она маленькая и быстро выдохлась. Но в этом помещении воды больше и не соберёшь.

— Слишком мало нашлось между нами магии, — с насмешкой заметила я. — А та, что нашлась, оказалась очень нестойкой.

— Что здесь случилось? — Отвлёкшийся от карт преподаватель был не слишком рад этому факту и больше смотрел на партнёра по игре, чем на нас.

— Пожар тушили, — невозмутимо пояснила Мелинда.

— Какой ещё пожар?

— Внезапно вспыхнувших чувств.

— Обычная тренировка, — запротестовал Майлз. — Никаких пожаров.

Преподаватель хмыкнул, кивнул на крупную лужу и несколько мелких, возникших на пути следования Майлза.

— Воду убрать. Нарушение, так и быть, не засчитываю.

Он развернулся и спокойно принялся доигрывать. Майлз картинным движением просушился, отчего его волосы вздыбились, края брюк встопорщились, а рукава рубашки стали выглядеть, словно их долго мусолила мантикора.

От большой любви, разумеется. От злости она не мусолит, а рвёт сразу на мелкие клочки и завывает, как сирена. Я хмыкнула и испарила лужи, вернув воду в воздух зала.

— Смотрю, у тебя не только с левитацией, но и сбытовыми заклинаниями проблема, — бросила я Майлзу. — Если встречаешься сегодня с кем-то, не забудь переодеться и причесаться.

— Беатрис я нравлюсь в любом виде, — проворчал Майлз, но волосы немного пригладил. Это не особенно помогло: они стояли дыбом, как после встречи с небольшой шаровой молнией. — У меня сегодня ночью свидание только с ней. Если, конечно, ты не захочешь к нам присоединиться. Обещаю незабываемые впечатления.

— Конечно, незабываемые. Твоя Беатрис чрезвычайно ревнивая и пакостливая особа. Возможно, даже больше, чем Уэбстер.

— Кстати, об Уэбстер, — оживился Майлз.

— Я хотел тебе рассказать нечто, касающееся её и Болдуина. Совершенно случайно услышал краем уха. Но после этого…

Он трагически подёргал свой рукав, намекая, что я жестоко надругалась над его чувствами.

— Не интересует, — отбрила я. — Ни Уэбстер, ни Болдуин.

Было ужасно непривычно произносить свою фамилию, говоря о другом.