Яблоки преткновения

Но не называть же его родственник? Родственник, фу.

— Так они о тебе говорили.

— Обо мне?

— Да врёт он всё, — вмешалась в наш милый разговор Мелинда. — Уэбстер ни за что не будет говорить с нравящимся инором о другой.

— Это она хорошо говорить не будет. — Майлз столь мечтательно уставился в потолок, что опять захотелось его окатить водой. В конце концов, волосы ему так и не удалось пригладить…

Но я мужественно справилась с желанием опять увлажнить одногруппника: очень уж не хотел дежурный преподаватель отвлекаться от игры, того и гляди штраф выпишет за нарушение, если продолжать его дразнить.

— Мне неинтересно, что говорила обо мне Уэбстер, — делано равнодушно заметила я.

— Она в целом о вас говорила. — Майлз соизволил перевести взгляд на меня и даже руками обрисовал крупную сферу, долженствующую обозначать этих самых «нас».

— О нас с Линдой? — удивлённо уточнила я.

— О вас с папой. К чему Болдуину Мелинда? — Майлз мельком глянул на мою подругу.

— А к чему ему мы с папой? — недовольно спросила я. — Богиня, забыли бы они о нас вовсе, эти родственнички.

— Они, может, и забыли бы, но Уэбстер старательно выложила, что вы на пороге разорения и поместье всё заложено-перезаложено.

Услышанное мне не понравилось. Возможно, Майлз преувеличивал с целью привлечь внимание к собственной персоне, что за ним водилось, но если нет, то зачем родственнику узнавать имена наших кредиторов? В его добрые намерения не верилось совершенно.

— Что-то ты слишком много услышал для случайного свидетеля, — задумчиво протянула Мелинда.

— Я какое-то время шёл за ними, пока было по пути, — ничуть не смутился Майлз. — Сама понимаешь, с заткнутыми ушами по улицам не ходят, а что туда попало, так не по моей же вине, так?

— Так, — подтвердила я. — У тебя уши всегда открыты для новых знаний.