Вишнёвое сердце

А ещё подле другого окна красовалось отделанное золотом трюмо, содержимое которого можно было внешне легко спутать с маленькой алхимической лабораторией. Дополняли картину два кресла у камина с небольшим столиком меж ними, который в точности повторял столики с двух сторон кровати. На стенах висело несколько гобеленов из личной коллекции прежних Хагмор.

Но взгляд приковывало к себе йольское дерево.

Большая пушистая ель выше Ивроса ростом стояла в самом прохладном углу комнаты, частично прячась за круглым обеденным столом.

Украшали её душистые, пёстрые пряники на ленточках, дутые шарики из цветного стекла и множество сшитых зверушек. Белки, зайцы, совы, мыши, коты, волки и, конечно, медвежата. Все они были чуть кривоваты, но по-своему милы. Гвин повесила их на йольское дерево первыми, отведя им самые почётные места. Эти зверята были подарком от любимой младшей сестрицы. Иврос громко и от души смеялся, когда вешал петуха с особенно выпученными глазами. Но Гвинейн знала, каких трудов Деване стоило сшить их всех.

Зайдя в помещение, Иврос первым делом прошептал слова короткого заклятия. Сила импери заискрила в воздухе и осела на зелёных ветвях мерцающими искорками. Пару часов провисят, пока не растают окончательно.

Подошедшая со спины жена вкрадчиво шепнула своё привычное:

— Ты пахнешь медведем.

Он наклонился. И картинно клацнул зубами перед её носом. Она тихо усмехнулась в ответ.

Гвин скинула с себя шубку и повесила её сушиться на спинку одного из стульев. С помощью мужа стянула сапоги, которые он поставил рядом со своими у камина.

А потом супруги Хагмор разошлись.

Из комнаты вело ещё две двери во внутренние помещения.

Иврос скрылся за той, что вела в небольшую ванную. Гвин же ушла в просторную комнату по соседству.

Именно там скрывался её личный центр всего мира. В этом центре стояли три колыбели. В двух из них сладко спали её собственные дети. Третью занимала маленькая Керика, потому что её мама была любимой няней хозяйских детей. Она проводила в детской довольно много времени.

Логичным было поставить ещё одну кроватку и для её дочери. На этот счёт у Гвин никаких предрассудков не было.

Вот и теперь Брина в полудрёме лежала на кушетке у камина, кутаясь в пуховую шаль. Завидев хозяйку, она с улыбкой встала.

Гвинейн тихонько подошла к детским кроваткам.

Моргевейн слегка хмурила лобик во сне. А вот Остван, напротив, лежал, раскинувшись звёздочкой, и сладко посапывал. Гвин накрыла его одеялом, которое сползло к ногам.