Академия Арфен. Отверженные

— Где Хьюго? Почему ученики до сих пор болтаются по двору? Где его носит?

— А я тебе говорил, не приглашать Эверета в академию, — проворчал в ответ проректор.

— Я не приглашал его! — возмутился Элазар. — Он мне должен. И обязан отработать!

— Чем это он тебе обязан? — хитро сощурился Вардван.

Саргон не стал распространяться перед своими товарищами о том, как совсем недавно совершенно «честно» обыграл Эверета в карты на праздновании коронации в Ксабире. Спорили на то, что в случае проигрыша Хьюго обязуется год преподавать в Арфене.

Если бы проигрался сам Саргон… Ректор боялся даже представить, как пришлось бы прохаживаться по Центральной площади, обряженным в дамское платье…

— Я видела, как Хью покинул замок еще перед рассветом, — вмешалась в их разговор Токум.

— Что значит — покинул?! — Саргон яростно сверкнул глазами.

— Я уже велел Бродику сместить свои занятия и принять вторую группу учеников, которым полагалось заниматься в Кабриуме. Охотник всегда остается охотником, Элазар. Хьюго не место в Арфене, — сухо проговорил Аристакес.

— Он отличнейший специалист. Не являясь, по сути, двуликой сущностью, он как никто знает нашу природу. Он нужен этим детям! И он отработает положенный год! — Ректор прошелся по площадке, затем снова поглядел на своих подчиненных. — Раз ушел, значит, не все спокойно в Ксабире.

Многим при дворе стала мешать корона на голове Дарема Эллгара. Поздно спохватились! Саргон нахмурился, продолжая размышлять, и покинул площадку. Он был почти уверен, что скоро правлению всего рода Эллгаров придет конец.

Новые законы, новый порядок… Люди начинают ценить только то, чего уже нет и что невозможно вернуть. Столетия сменяют друг друга, но ничего не меняется в человеческих умах. А значит, быть перевороту.

Ректор тяжело вздохнул и остановился в опустевшем дворе, глядя на замок. В этих стенах опальный принц в безопасности. Но ровно до тех пор, пока королем не будет отдан соответствующий приказ. Если Ирса Эллгара обвинят в измене, то даже стены Арфена его не спасут.

Саргон поглядел на разоренные клумбы и покачал головой. Эти дети — как цветы малинии. Яркие, упрямые, цепко держатся своими корнями. Пока кто-либо не додумается взять нож и с легкостью срезать их. Из груди ректора вырвался приглушенный рык.

— Надеюсь, ты вернешься с добрыми известиями, Хью.

Порядок занятий неожиданно был изменен, и теперь студенты следовали по темному коридору под самим замком. Келейр поежилась, прижимая к груди книгу.