Тридцать четыре Ёжки для Кощея. В погоне за женихом

Я не видела иного выхода, как признаться в малом: — Я случайно узнала, что король Гведор хочет напасть на соседние королевства.

— Кто тебе рассказало его планах? — заинтересованно спросил Драгомир. Его лицо прояснилось, и я с облегчением перевела дыхание, однако расслабляться было рано.

— Знакомый, почти, что близкий родственник.

— Настолько близкий, что не побрезговал предать своего господина? — его вопрос сильно смахивал на ругательство и, вспомнив о Зиги, я разозлилась. Он не заслуживал, что бы о нем отзывались в подобном тоне.

— Это один из самых достойных людей, кого я знаю. У него были достаточно веские причины, чтобы обличить короля Гведора, — произнесла я, вложив в слова всю гордость, что испытывала за пушистого друга.

— Там… там мертвая девушка! — внезапно выскочил из кустов Зиги.

— Какая девушка? — переспросила я. — О чем ты?

— Мне откуда знать? — в панике выкрикнул королевич.— Знаю, что она лежит на скамейке без движений.

— Ты в этом уверен? — уточнил Драгомир.

— Я несколько минут за ней наблюдал, — возмутился Зиги.

— За все время она ни разу не пошевелилась.

— Показывай, где она, — велел Кощей, и мы пошли за королевичем.

Свернув на развилке, мы прошли еще немного и под сенью березы действительно увидели неподвижно сидящую на лавочке девушку. Ее голова была откинута на деревянную спинку, а руки безвольно лежали на коленях. Ноги были неестественно подогнуты, каблуки красных с бантиками туфель упирались в землю.

Мы с Кощеем подошли к девушке. На спокойном, ничего не выражающем лице застыли широко распахнутые глаза.

Пустой, безучастный взгляд был устремлен вдаль и, казалось, заблудился в листве. Ярко-алые губы были слегка приоткрыты в улыбке, буквально пропитанной обещанием удовольствия. На щеках играл слишком яркий румянец, особенно выделяющийся на бледной, почти фарфоровой коже. Девушка напоминала красивую сломанную куклу, которая надоела кукловоду. На фоне восхода это выглядело немного жутковато. Первые лучи солнца золотили темные длинные волосы Ежки. Драгомир наклонился к девушке и приложил пальцы к ее шее.

— Марина жива. Пульс есть, но слабый.

Кощей знал ее имя! Он что, успел перезнакомиться со всеми невестами? И ведь не поленился запомнить! Это открытие оказалось чертовски неприятным. А чего, собственно, я злюсь? У меня Елисей есть, а Драгомир пусть катится к своим невестушкам, и очаровывает их сколько пожелает. Зря, что ли, они прибыли! Невероятно, но злость как рукой сняло. Я вспомнила о девушке.