Отравленные морем

— А я думал, что ты разгадал коварство Сакетти. Остров Альберино слишком далеко отсюда. Шестьсот лиг, не меньше.

— Пятьсот пятьдесят, — не раздумывая, поправил Сандро.

— Пусть так, все равно далеко. Когда тарчи, как саранча, налетят на остров, пари держу, что дон Сакетти заявит, будто мы бессильны помочь и можем только молиться об удачном исходе дела. Вряд ли он разбежится послать галерный флот вам на выручку!

Алессандро пожал плечами:

— Значит, придется справляться самим.

Здесь, на площади, окруженной слепяще-белыми стенами, чуть дрожавшими в горячей дымке, ему вдруг явственно вспомнились пологие зеленые холмы Альберино и сосновые леса острова Канди, темными кронами оттеняющие бирюзовую морскую гладь.

На северо-западном берегу острова грозно высились бастионы Ханьи, выпячивая круглые широкие башни и будто предупреждая: «даже не пытайтесь». На Канди имелась даже собственная верфь, где можно было ремонтировать галеры и укрывать их на зиму. Это делало его менее зависимым от венеттийского Арсенала. Хотя эти острова давно принадлежали Венетте, они привыкли обходиться своими силами. Лапа священного Золотого Грифона редко дотягивалась до их берегов...

«Франческе бы там понравилось», — неожиданно подумал Алессандро, но тут же одернул себя. Размечтался! Хорошо бы сначала ее найти!

— Больше всего меня радует, что Сенат, хоть и со скрипом, согласился снарядить на Альберино «купца» с сопровождением. Я должен поторопить людей в Арсенале.

Нужно отправить корабль поскорее, пока Сакетти не передумал!

— Надо было просить три корабля, — пошутил Рикардо. — Это главное правило переговоров: проси больше, и тогда Сенат будет рад согласиться на меньшее!

— Жаль, что мне это раньше в голову не пришло. Почему, интересно, хорошие мысли вечно опаздывают на час-полтора?

Посмеявшись, они вышли к Пьяцетте, где было прохладнее. Свежий и резкий ветер с моря разгонял жару. Высоко над плоскими крышами поднималась верхушка Кампанилы.

В темной воде покачивались гондолы, похожие на вытянутые черные башмаки с загнутыми носами. Ближе к краю площади высились две колонны, увенчанные статуями грифонов. Словно врезанные в голубое небо, грифоны сурово озирали город из-под облаков.

— Сакетти теперь не оставит тебя в покое, — предупредил Рикардо. — После твоей речи в Сенате даже полный болван поймет, что продвигать союз с тарчами сейчас было бы просто глупо.