Отравленные морем

— Что это вчера было за представление? Я тебе не невеста и не жена!

— Твои слова разбивают мне сердце, — театрально вздохнул Манриоло, но, споткнувшись о мой хмурый взгляд, посерьезнел: — Ладно. Будь ты моей невестой, все было бы проще. В команде у синьора Алонзо есть разные люди, и кое-кто из них не прочь воспользоваться ситуацией. Взять хотя бы Джованни с Барилем. На последней стоянке они едва не разыграли тебя в кости! Хорошо, что капитан вовремя вмешался. Если донна Джулия когда-нибудь узнает об этом, она оторвет мне башку и скормит ее морренам! Пусть лучше эти невежи думают, что ты со мной.

..

У меня запылали щеки. Раньше мне не приходилось сталкиваться с подобной грубостью. В монастыре на Терра-деи-Мираколи, разумеется, не было мужчин, кроме старого Ваноцци, вечно дремавшего в будке около ворот. Но Ваноцци был так стар, что вопрос о его поле можно было считать несущественным. Он казался ровесником монастырских стен. После этого, в Венетте, я жила под защитой Рикардо и донны Ассунты, ну а в Перне рыбаки так боялись моих талантов, что не осмеливались позволять себе вольности.

«Оскорбишь морскую ведьму — будешь потом целый месяц хлебать пустой суп из капусты!» — вот что они, вероятно, думали. В Перне я была в безопасности. А теперь?

Мир был не очень-то расположен к одиноким женщинам вроде меня. Я впервые задумалась, что буду делать в Венетте. К кому обратиться за покровительством? Вероятно, Джулия могла бы меня защитить, но еще неизвестно, как на это посмотрит Рикардо. Прошлой весной я обвела его вокруг пальца, сыграв роль его сестры, и в отместку он вполне мог упрятать меня в тюрьму.

Для простой девушки выдать себя за патрицианку — это преступление, и неважно, насколько благородными были мои мотивы. А поскольку муж Джулии находился в отъезде, за нас некому будет заступиться. Разве что Алессандро... но я запрещала себе думать о нем. Может статься, он вообще меня презирает. Страшно подумать, что ему пришлось пережить тогда в крипте, и все из-за меня! Вряд ли он обрадуется, если я снова появлюсь у него на пути.

Манриоло тем временем продолжал извиняться. Спохватившись, я поняла, что пропустила его последние слова мимо ушей.

— Ладно, забыли.

Ссориться расхотелось. В конце концов, какая разница, что подумают или не подумают про меня синьор Алонзо и его люди! Через день-другой мы расстанемся и, надеюсь, больше никогда друг друга не увидим.

Размышляя каждый о своем, мы повернули обратно к порту и шумным торговым рядам.