Отравленные морем

— Лучше бы вообще зарыть его и забыть, где лежит. Добра от него не жди!

— Э, не скажи, — оживился Алонзо, словно рыбак затронул какую-то струнку в его душе. — Как же без пороха? Благосостояние всех городов, какой ни возьми, — Фиески, Венетты, Медиолана — держится на торговле с далекими землями. С Каликутом, Мадагхой... А без пороха там нечего делать. Поди, синьор Васка никогда не сумел бы открыть фактории в Каликуте, если бы не поговорил с их князьками на языке пушек!

Я подумала, что это был не разговор, а, скорее, монолог.

Мнения туземцев никто не спрашивал. Просто вдруг явился человек из-за моря на высоком, как башня, корабле, и устроил им огненный ад. Меня замутило, когда я вспомнила, в каком состоянии утром привозили раненых с каракки. Порох оставлял ужасные ожоги. Все хозяйки в Пицене спозаранку бросились растапливать плиты и греть воду: вдруг кого-то из несчастных привезут именно в их дом. В нашей с Манриоло комнате, где он так и не успел отоспаться, теперь разместились трое. Капитана венеттийцев, того строгого пожилого синьора, так и не нашли. Кроме него, море забрало в свои глубины еще шестерых человек...

— ...Люди годами бьются над тем, чтобы сделать порох более безопасным, — продолжал разглагольствовать синьор Алонзо. — Я читал трактат Lapirotechnicaмолодого Бирингуччо, и другие его работы. Говорят, что фирензийцы научились делать зерненый порох. Он не так опасен при перевозке и более удобен для пушкарей.

— Ну, от этих «поедателей фасоли» можно ожидать чего угодно, — фыркнул рыбак.

— Фирензийцы — те еще хитрецы!

Разговор об утренней катастрофе плавно перетек в уютное злословие. Хотя большинство рыбаков за всю жизнь ни разу носу не казали из родной деревни, каждому было что рассказать о чудачествах фирензийцев, медиоланцев или эттурян. Все сходились во мнении, что на чужбине, конечно, можно встретить иногда приличного человека, но лучшие люди, истинная соль земли, живут только здесь, в Пицене. Посетители оживились. Недавняя трагедия потрясла всех. В то же время они понимали, что нельзя горевать вечно.

Плавание в морях всегда считалось опасным делом. Сегодня смерть прошла совсем рядом с Пицене, но не задела никого из своих — значит, нужно быть благодарным судьбе хотя бы за это.

Когда синьор Алонзо шумно заспорил с кем-то о преимуществах литых пушечных ядер перед каменными, я незаметно поднялась, посмотрела на спящего Манриоло и вышла наружу. Мой друг с утра страдал от невыносимой головной боли. Это все из-за валлуко.